Шанс для Фьюри том 1 - Архивариус Эха
Идея казалась бредовой. И опасной. Но в его тоне не было и тени сомнения.
— Вы уверены, что это сработает?
— Абсолютно, — он уже складывал пальцы в странную фигуру перед грудью. — Техника Улавливания Разума. Не сопротивляйтесь.
Он негромко произнес: «Син-но-дзюцу: Синра Бансай».
Я не почувствовал ничего. Ни вспышки, ни толчка. Но вдруг… я узнал. Я не просто видел своих людей — я ощущал их присутствие, как будто они стали продолжением моих собственных конечностей. Я чувствовал сосредоточенность Бартона на крыше, его расчёт траекторий. Я видел сквозь стены склада, потому что «Шиноби» видел их, его восприятие накладывалось на моё, создавая идеальную тактическую карту.
И тогда мы их почувствовали. Не услышали — почувствовали. Волну слепой, животной ярости, приближающуюся с востока. Десятки примитивных, голодных сознаний.
Они идут. Три отряда. Левая фланговая пытается обойти через канализацию, — мысль «Шиноби» прозвучала в наших умах так же ясно, как речь.
Моё тело отреагировало само. Я даже не отдавал приказов. Пулемётный расчёт развернулся и открыл огонь по люку, из которого ещё никто не появился. И как только створки сорвало, оттуда вырвалась первая стая, попадая прямо под шквальный огонь.
Стрела Бартона, выпущенная с крыши, просвистела в сантиметре от головы моего бойца и вонзилась в горло оборотню, который уже занёс коготь ему за спину. Я чувствовал уверенность Бартона, его абсолютную точность.
Мы двигались как один организм. Каждый выстрел, каждое перемещение было синхронизировано. Оборотни, привыкшие к хаосу и панике, которые они сеяли, столкнулись с идеально отлаженным механизмом. Они не могли застать нас врасплох. Мы знали, откуда они появятся. Мы чувствовали их засады до того, как они срабатывали.
Бой длился считанные минуты. Это была не схватка, а хирургическая операция по зачистке. Когда последнее тело рухнуло на землю, связь так же мягко исчезла, как и появилась. В голове снова воцарилась тишина, показавшаяся неестественной.
Я перевёл взгляд на «Шиноби». Он стоял неподвижно, лишь его грудь слегка вздымалась от напряжения.
— Что… это было? — хрипло спросил один из моих бойцов, опуская ствол.
— Тактика, — просто ответил «Шиноби», — Эффективная, не правда ли?
Бартон спрыгнул с крыши, ухмыляясь.
— Я говорил. С ним проще.
От лица главного героя:
К последнему отряду оборотней мы с Фьюри пошли одни. Он не хотел, чтобы кто-нибудь точно знал об моих возможностях, но вернёмся немного назад.
Призыв Венти прошёл без каких-то проблем. Подключившись к его запасу энергии, я получил приток, равный нескольким десяткам реакторов «Икара». Вот теперь можно разойтись по-настоящему. Слова обрели вес, а мысли — плотность. Каждая страница моего существа наполнилась силой, готовой вырваться наружу.
Разместив его на квартире, выдал все инструкции к технике и вещам, после чего предоставил его самому себе. Конечно, он оставался под наблюдением. Создание небольшого невидимого конструкта, чья задача будет наблюдать и передавать информацию, теперь не было для меня проблемой. Я просто вызвал его из чернил и пергамента — крошечного безглазого сторожа, прилипшего к тени на стене. Это намного экономней, чем создавать самому.
Выяснилась ещё одна моя особенность. С увеличением количества энергии я стал способен самостоятельно призывать простых, слабо разумных существ под какие-то конкретные задачи.
Незадолго до этого Фьюри доставили сделанную на заказ перевязь для меня, так что он теперь носит артефакт везде с собой. Работники хоть и странно смотрят, но вопросов не задают, всё же начальство, а на его заскоки смотрят по-другому. А я… говоря начистоту, весь в предвкушении битвы, прямо страницы шуршат в ожидании.
И вот мы здесь. Пустырь на окраине, куда должна выйти группа «Дельта» — те, кто оставался в резерве. Фьюри стоит прямо, его длинное пальто развевается на ветру. Он вынимает меня из перевязи и молча смотрит своим одним глазом.
— Готов? — его голос глух в ночной тишине.
Я не отвечаю. Я просто раскрываюсь. Страницы моего тела, стали перелистываться, покрываясь множеством рун. Из центра переплёта исходит лёгкое зеленоватое свечение.
Из темноты напротив выходят они- последние из оставшихся оборотней. Всего их немного меньше сотни.
Фьюри хмурится, его рука непроизвольно тянется к кобуре.
— Позволь мне, — мысль моя, на этот раз, облекается в звук, слышимый всеми.
От меня отрывается одна страница, летящая в сторону оборотней, которые кинулись к нам с Фьюри, как только увидел.
На странице начертана всего одна фраза на языке, забытом до появления человека.
[Ибо плоть есть слабая, и ей надлежит вернуться в прах.]
За миг надпись вспыхивает, а лист обращается в десяток костяных копий, которые нанизывают сразу несколько тварей.
В местах попадания вся органика, за исключением костей, начинает с огромной скоростью гнить и разлагаться, оставляя за собой лишь белые, неестественно чистые скелеты. Оборотни, поражённые костяными шипами, замирают на бегу, их тела обваливаются внутрь себя в тихом, стремительном урагане распада. Через секунду на земле лежат лишь груды костей, над которыми клубится едкий дым.
Оставшиеся в живых твари в нерешительности замирают, их звериный ум отказывается понимать, что происходит. Их рыки теперь звучат неуверенно, в них слышится первобытный страх перед неестественным.
Но я лишь начинаю.
От меня отрывается вторая страница. На этот раз руны на ней плетутся в иную формулу — не распада, а подчинения, связывания воли с остатками былой формы. Всегда говорил и буду говорить, что некромантия- одна из трёх самых универсальных магий, хотя всё сильно зависит от пользователя, школы и способа применения магии.
[И восстанут кости от века сего, дабы послужить воле новой.]
Страница сгорает в воздухе чёрным, беззвучным пламенем. И кости на земле приходят в движение. Со скрежетом и сухим треском они собираются в двенадцати скелетов-оборотней. В их пустых глазницах загораются зелёные огоньки — отсветы моей воли. Они поворачивают к своим бывшим сородичам.
Хаос, который начался дальше, был прекрасен в своей жестокой эффективности. Нежить бросается на живых. Костяные когти рвут плоть, которую они когда-то носили. Зубы впиваются в шеи, из которых ещё не вырвался последний рык. Это не бой. Это казнь. Оборотни, оглушённые предательством собственной плоти, гибнут, не успев понять, что их убивают их же вчерашние тела.
Фьюри не стреляет. Он наблюдает. Его единственный
