Песочница - Ирек Гильмутдинов
Время от времени мы забирались на уцелевшие фрагменты стены, чтобы оценить обстановку. Столпы света в небе то сближались, то расходились в разные стороны. Часто доносились звуки магических баталий — раскаты молний, свист огненных метеоров и прочие шумы сражений. Народ активно тратил ману, что нас только радовало. Когда же на таймере остался ровно десять минут, мы двинулись к точке, где светились сразу два знамени. Остальные три разбросало по разным углам локации.
— Друзья теперь слушаем что каждому из вас надо сделать…
***
Руины храма неизвестного божества.
В центре обвалившегося зала, под сводами, сквозь которые проглядывало бледное небо, стояли два знамени. Их древка крепко сжимали две девушки из команды Лекса. Сам он вместе с двумя другими участницами — воплощениями стихий огня и воды — помогали двум отрядам четверокурсников отбивать бесконечные атаки. Если их план увенчается успехом, каждая команда получит по четыре очка — почти как за собственное знамя.
Однако такое положение дел пришлось по вкусу далеко не всем, и на их позиции постоянно обрушивались новые волны противников. Третьекурсники накатывали, отступали, перегруппировывались и снова шли в бой. Силы защитников были на исходе, но, судя по таймеру, отсчитывающему последние тридцать секунд, победа была у них в карманах.
Правилами Игр Феникса не запрещались союзы, но и предательство с целью забрать всё себе тоже не возбранялось. Правда, среди одиннадцати человек, удерживающих позицию, почти все были знакомы — выходцы из богатейших магических родов, для которых запятнать репутацию ради сиюминутной выгоды было немыслимо. Им были не нужны ни кольца, ни доступ в библиотеку. Здесь главным был престиж. Статус победителей. Всё остальное — суета.
— Народ, кажись, малышня сдаётся! Глядите, как бегут, пятки сверкают! — весело прокричал Руммикс, тряся кулаком вслед отступающим.
— С нашей стороны тоже бегут! — доложила девушка-третьекурсница, стоявшая на южной стене.
Никто не мог понять, что вызвало такую панику. Они, конечно, сильны, но не настолько, чтобы обратить в бегство всех одним лишь видом. Маги не привыкли отступать без боя, и атаки должны были продолжаться до последней секунды.
Вдруг обороняющиеся резко задрали головы, ослеплённые ярким светом, что озарил всё вокруг. В локации царил глубокий вечер, но стало светло, как в полдень, и всё потому, что с неба на них пикировал метеорит невероятных размеров — именно он и заливал окрестности ослепительным сиянием. Его габариты были столь чудовищны, что даже магистр вряд ли смог бы уцелеть под таким ударом.
— Это заклинание уровня архимага! Кто-то использовал артефакт! — в ужасе закричал Рафикс.
— Не может быть! Это прямое нарушение правил! — выкрикнула Марьянесса, едва успев парировать очередной огненный шар.
— Эй, я не готов умирать ради дурацких колец!
— И я! Меня вообще сюда насильно записали! — Защитники, побросав посты, бросились наутёк, подальше от зоны поражения.
Когда до падения метеорита оставалось не больше десяти секунд, дрогнули и те, кто держал знамёна. Бросив их, они устремились в рассыпную.
Отбежав на безопасное расстояние, все обернулись, ожидая, как огненная гора разнесёт храм в пыль. Однако ничего подобного не произошло. Метеорит бесследно растаял в воздухе, а из него вышла пятёрка учащихся.
— Это была иллюзия! — закричала Марьянесса, и все бросились обратно.
Ворвавшись в зал, они увидели улыбающегося Кайлоса, окружённого настолько плотными коврами из молний, что подойти к нему было невозможно.
— Попались, — подмигнул он, и в этот момент прозвучал гонг, возвестивший об окончании второго этапа.
***
Воздух на в стартовой локации был густым и колким, словно пропитанным ядовитым газом. Едва материализовавшись, мы ощутили на себе тяжёлые, откровенно враждебные взгляды. Это был не просто проигрыш в состязании, это была немая ненависть, которую я буквально чувствовал кожей, будто мелкие иглы касались лица. Уф-ф-ф… Однако исходила она лишь от небольшой, но сплочённой группы человек десяти, стоявших особняком. Их молчаливой злобе противостоял ликующий гул остальных участников, которые аплодировали и выкрикивали одобрительные, хоть и обидные для проигравших, слова. Мы их провели, и публика это оценила. Да им не достались знамёна, но и зазнаек с четвёртого курса развели как…
С грацией актёра, завершающего свой выход, я изящно склонился перед толпой.
— Примите нашу сердечную благодарность за столь тёплый приём нашего скромного представления, — произнёс я с лёгкой игривой улыбкой.
Среди той самой кучки недоброжелателей я заметил ту самую магэссу, что подходила к нам ранее с гордым заявлением о шести набранных очках. Её лицо искажала маска сдерживаемой ярости. Мимо неё, широко и победно ухмыляясь, прошёл Майлс.
— Ой, а у кого же теперь, скажите на милость, целых семнадцать очков в зачёте? Ах да, кажется, это у нас! — не удержался мой друг, и его реплика прозвучала как изящный, но безжалостный финальный аккорд.
Но почивать на лаврах нам не позволили. Судьи объявили, что следующий этап начнётся уже через час. Из обрывочных пояснений стало ясно, что теперь все будет приближено к суровой реальности боя: нам предстояло сражаться на последних крохах маны, добираясь до глубин своих резервов.
Во всем этом сквозила какая-то тревожная странность. Зачем вдруг потребовалось готовить магов в таком суровом ключе? Со слов моих более опытных товарищей, предыдущие Игры были куда более… церемониальными. Ну, подрались немного для виду, и на том спасибо. А здесь — упор на слаженность, тактику и смекалку. Неспроста все это…
Внезапно в сознании, подобно шелесту листвы, прозвучал настойчивый голос.
— Не забудь о своём обещании, — напомнил Аэридан.
— Помню, помню, не терзай меня, — мысленно парировал я. — Все будет приготовлено в лучшем виде.
Если говорить о сути нашего трюка, то все было проделано с почти что артистическим изяществом. Я попросил своего фамильяра поднять наш небольшой отряд в воздух. Затем мы совместными усилиями создали сферу из спрессованной земли, ставшую нашим укрытием. Лирель окутала её иллюзией бушующего пламени, а чтобы придать обману неоспоримую реальность, Ева вплела в него ослепительные нити света, озарившие все вокруг на добрую полверсты. Венчал же композицию мощный водяной шлейф, созданный искусством Вул’дана. Зрелище получилось на редкость правдоподобным. И да, за свой вклад в этот спектакль «великодушный» пегарог потребовал плату, от которой у меня дрогнуло сердце: эклеры весом, эквивалентны его собственному весу в истинной, могучей форме. Что ж, искусство требует жертв.
***
Воздух на площадке сгустился от напряженного ожидания, когда амулеты ожили.
