Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп
Тут же, в стороне, я замечаю Даниэля Маркюзо, который приник к видоискателю фотоаппарата. Внезапно я понимаю, почему эта сцена кажется мне знакомой: я видел ее вчера в альбоме, где значилось: «Автор фото: Д. М.» Школьники, налетая друг на друга, играют в догонялки. А Даниэль Маркюзо не упускает ни одного момента.
Я увлеченно наблюдаю за происходящим. Джессика поднимает голову и тоже осматривается вокруг. Подавив смешок, она поворачивается ко мне. От выражения детской беззаботности на ее лице у меня внутри все сжимается.
– Эй, Джессика… Послушай… По поводу праздника… Может, вместо него мы просто…
– Боже, Этьен, ты мне уже надоел!
Джессика делает вид, что сердится.
– Это же школьный праздник! – произносит она таким голосом, как будто в тысячный раз объясняет мне, законченному кретину, одно и то же.
Эти слова на секунду повисают в воздухе. «Школьный праздник». Конечно же, Джессика на него пойдет. Она не может пропустить такое событие. Это немыслимо.
Затем она добавляет доверительным тоном:
– Кстати, все в порядке. Капюсин согласна пойти вместе с тобой. Я пригласила ее от твоего имени.
Я молча киваю, словно меня это совсем не касается. Вообще-то меня это совсем не касается. Джессика рассказывает, что Тони пойдет вместе с Виктуар и что мы все оденемся в одном стиле.
– Будет чудесно, – задумчиво заключает она. – Так и вижу нас в этих нарядах. Разоденемся в пух и прах. И подготовимся к лучшему вечеру в жизни.
Лицо Джессики приобретает мечтательное выражение.
В озере прямо под солнцем бесятся Марк-Оливье и Капюсин. Она берет его на руки, он опрокидывает ее в воду, она смеется, он хватает ее и прижимает к себе.
Джессика тоже смотрит на них, ни о чем не подозревая.
– Дети, что с них взять! – усмехается она.
Затем, вновь растянувшись на полотенце, делает радио погромче.
* * *
День на исходе, и пляж понемногу пустеет. Мы уходим едва ли не самыми последними. Солнечный свет отражается на озерной глади множеством оранжевых лучей. В воздухе витает легкий, но опьяняющий сосновый аромат.
Я отмечаю про себя, что озеро почти не изменилось. Через тридцать лет здесь по-прежнему будет царить эта приятная таинственная атмосфера.
Когда мы немного отходим от пляжа, вдалеке появляется какой-то парень. Он движется очень быстро. Голый торс, красные плавки – он будто бы снимался в «Спасателях Малибу». Когда я со смехом произношу это вслух, Марк-Оливье бросает на меня вопросительный взгляд:
– Какие спасатели?
– «Спасатели Малибу»! Там еще Памела Андерсон играет.
Я принимаюсь напевать мелодию из титров, но понимаю, что друзья смотрят на меня как на сумасшедшего.
– Забейте, – говорю я. – Вы не можете знать того, что еще не существует.
Виктуар Деласаль изображает на лице сомнение. Капюсин хмурится.
Марк-Оливье поворачивается к незнакомому парню и зажигает сигарету.
– Гляньте на этого педика! – говорит он, выпуская облачко дыма.
В его голосе слышатся нотки зависти. Надо признать, что у незнакомца идеальная фигура. Он похож на полуголых моделей, постеры с которыми висели в маминой комнате. Широкие плечи, рельефный пресс. Солнечные очки, как в «Лучшем стрелке». Точь-в-точь ожившая фотография из журнала мод.
– Эй, Ману! – окликает парня Джессика.
Она принимается размахивать руками, и тот, не останавливаясь, отвечает ей тем же. Он одаряет нас чарующей улыбкой и как ни в чем не бывало продолжает свой путь. От каждого его шага поднимаются тучки песка, и кажется, будто он плывет, не касаясь земли. Я смотрю парню вслед, пока он не выходит на шоссе.
– Леблан, дебила кусок, – снова выдыхает Марк-Оливье.
Я могу понять, почему он ревнует. К тому же – но пока об этом знаю я один – жизнь у него сложится не лучшим образом. Я представляю Марка-Оливье через тридцать лет: синий рабочий халат, дряблый надутый живот, побледневшая татуировка на груди.
– Что ты сказал? – спрашиваю я. – Леблан? Маню Леблан?
– Угу, – бормочет он, не глядя на меня.
По телу пробегает электрический разряд. Эммануэль Леблан. Вот какого парня мама пригласила на школьный праздник. Или точнее: какого я пригласил для нее. Вместо отца.
Постепенно от этих переживаний в груди нарастает давящая боль. Сердце начинает биться с бешеной скоростью, а мозгу становится тесно в черепной коробке.
«Я свел маму с самым красивым парнем за всю историю Вальми!»
Бедный папа. У него нет ни единого шанса против Эммануэля Леблана. И у меня, соответственно, тоже. Если мама не пойдет на праздник вместе с папой, для нас с ним все кончено. Я смотрю на Джессику, присевшую на корточки в лучах закатного солнца. Мы с ней теперь в одинаковом положении: нам осталось жить всего два дня.
При этой мысли я позволяю телу Этьена Перно с глухим стуком упасть на песок и закрываю глаза, как будто я уже умер.
* * *
Окончательно мы уходим с озера почти в восемь вечера. На шоссе Марк-Оливье и Джессика поворачивают к северу. Капюсин и Виктуар немного идут вместе с ними, а потом поворачивают на тропинку. Вскоре мы с Тони остаемся одни. Мы молча бредем по сосновому бору. Я прокручиваю про себя пленку под названием «Эммануэль Леблан». Снова вижу, как он, кокетливо улыбаясь, беспечно шагает по песку. Вот же черт!
– Слушай… – наконец говорит Тони, не поднимая глаз. – Я тоже не хочу идти на этот дурацкий праздник.
Я удивленно смотрю на него и хлопаю по плечу. У нас под ногами безостановочно хрустят сосновые иголки.
– Ну ничего страшного, – неуверенно произношу я. – Ты пойдешь с Виктуар, могло быть и хуже!
Я намекаю на то, что Виктуар вполне может считаться симпатичной девушкой. Ее милое личико обрамляют длинные темные волосы – почти как у Джоконды. Конечно, она не так красива, как Джессика Стейн. Но по-своему привлекательна.
– Как будто ты не понимаешь, что я имею в виду! – взрывается Тони.
Он прибавляет шагу, точно хочет от меня убежать. Он в ярости. Мне кажется, что у него из головы вот-вот повалит дым. Не знаю, что я такого сказал или сделал. Я тоже ускоряюсь, чтобы догнать Тони. На его опущенном лице появляется твердое угрюмое выражение.
– Что с тобой? – я пытаюсь остановить Тони, взяв его за плечо.
Он ничего не отвечает. Сбрасывает с себя мою руку и идет вперед. Я уже почти бегу за ним, когда внезапно он останавливается и разворачивается ко мне лицом. По правой щеке у него стекает капелька
