Отражение - Ирек Гильмутдинов
— И что же произошло потом? — голос графа прозвучал тихо, но в тишине внутреннего двора он показался громким, как удар гонга.
— Затем… он начал вести счёт, — Ганорес содрогнулся, и тень ужаса легла на его лицо. — Он подходил к каждому и творил заклинания, нараспев приговаривая:
— Раз — и ты без глаз… — Рабикс вскрикнул, когда глаза его растаяли, словно капля росы на раскалённом камне, выжженные молнией.
— Два — покатилась голова… — Асанжс и крикнуть не успел.
— Три — разлетелись по улице мозги… — череп Омиджаха лупанул как спелый арбуз.
— Четыре — тебя шипы пронзили и в дуршлаг превратили.… — тело Марикса пронзили острые обсидиановые иглы, вышедшие из-под земли.
— Пять — кокон надо сжать… — юноша сжал кулак, и земляная оболочка, скрывавшая мастера, начала сжиматься с тихим скрежетом. Сначала ещё были слышны хрипы, но вскоре воцарилась тишина.
Единственный выживший вновь содрогнулся, и бисер холодного пота выступил у него на висках.
— Когда он приблизился ко мне, губы его растянулись в улыбке, от которой кровь стыла в жилах, а душа уходила в пятки. Столь жуткой гримасы мне не доводилось видеть за всю жизнь. Он присел на корточки, и его голос прозвучал тихо, словно шелест песка, гонимого ветром по барханам:
— Шесть… А что будет дальше — вообрази сам. И передай своему господину: если он не вернёт всё, что было отнято у рода Аурелисс, и не воздаст сполна златом и кровью, я объявлю ему войну. Войну, что сотрёт род его с лица земли, до последнего младенца в колыбели.
Граф, видавший виды старец, внешне остался невозмутим. Но в глубине его старческих глаз, подобных двум чёрным обсидиановым осколкам, что-то дрогнуло. Рассказ Ганореса сумел пробудить в его иссохшем сердце ледяную искру страха. Которую он быстро затушил разумом.
— Как зовут этого дерзкого юнца? — голос графа прозвучал глухо, будто из-под земли, но от того не менее жутким.
— Кайлос Версноксиум. Тот самый, что открыл заведение «Не Лопни Маг» — место, где не раз изволил отдыхать сам император Каэл Восходящий.
— Странно. Никогда не слышал о таком роде.
— Роду его и полугода не минуло. Парень с глухой окраины. Подтвердил ранг адепта молнии при поступлении в академию. Это всё, что мне удалось разузнать, прежде чем я поспешил с докладом, — Ганорес склонился в низком, почтительном поклоне.
Взмах руки — и огненная сфера пронзила грудь докладчика, не оставив ему ни мгновения на крик. Мадур медленно повернулся к человеку в белоснежной мантии, чьё лицо скрывал капюшон.
— Подними тело и узнай истину. Всю, без прикрас и искажений, — распорядился Сухолим делая глоток разбавленного мёда.
Танатос, магистр некромантии, не произнёс ни слова. Едва заметное движение пальцев — и бездыханное тело поднялось в воздухе и поплыло за ним, словно кукла на невидимых нитях.
Час спустя он вернулся с ответом.
— Быстро ты справился, — в голосе графа прозвучало лёгкое удивление.
— Всё сказанное им — чистая правда, — отозвался маг смерти, и голос его звучал сухо, как шелест высохших листьев.
— То есть, этот… адепт молнии… в одиночку одолел шестерых, возглавляемых матёрым воином? Используя при этом стихии земли и тьмы? — глава одно из самых могущественных родов в песках скептически поднял седую бровь.
Танатос молча кивнул.
— Если прикажете, я сам отправлюсь и разузнаю всё. Цена — сто девственных душ.
— Опять за своё? — граф устало вздохнул. — Будь современнее. Получишь три тысячи монет. Сможешь сам купить себе каких угодно спутниц. Мои люди устали рыскать по деревням — скоро по всему королевству пойдут пересуды. Люди и так думают, что у меня гарем из тысяч наложниц.
— Можно и Три тысячи, — легко согласился Танатос, Шепчущий в Ночи, и тень скользнула под сенью его капюшона, будто он улыбнулся.
***
— «Что ж, удачи тебе, Ева. Рад был знакомству. Счастливо оставаться», — прозвучали слова, которые повергли её в оцепенение. Предательства она ожидала бы от кого угодно, но только не от него. Как она могла позволить себе поддаться чувствам и влюбиться в этого…
— «Хотя, знаете что? Я передумал».
Ева пребывала в полнейшей растерянности. Она не могла постичь, что происходит. Казалось, он её отверг, но теперь передумал. Как? Почему?
Бросив взгляд на Кая, она внезапно всё поняла, и тяжёлая гора сомнений разом свалилась с её сердца. Всё это был спектакль, изысканная шутка в его любимой манере — унизить противника издёвкой. Точно так же, как он поступал с Ночным Приливом. Как она могла даже помыслить, что он способен её покинуть. Особенно после сегодняшнего вечера.
— «Свет очей моих, сделай одолжение — закрой глазки. Не стоит омрачать твой покой жестокими зрелищами».
От этих слов её дыхание перехватило, а разум едва успевал осознавать происходящее. Неужели он испытывает к ней нежные чувства? Это что же получается, их чувства взаимны? Каждое произнесённое им слово было наполнено таким теплом, подобного которому она не знала ранее. Если только родители, но там было другое тепло здесь же…
Она послушалась его совета, но, когда он окутал её защитной сферой, любопытство взяло верх, и она приоткрыла один глаз. Увиденное привело бы в шок любую девушку из мира Евгения. Ну, может, не каждую, но большинство — несомненно. Здесь же, в этом мире магии и стали, всё обстояло иначе. Подобное зрелище было в порядке вещей, и сейчас она наблюдала не за тем, как Кайлос калечит живых людей, а совсем иную картину. То, как её избранник защищает свою возлюбленную от врагов и убийц. В этот миг она всё поняла и приняла как разумом, так и сердцем.
Когда всё завершилось, они перешли мост. Затем он протянул ей руку, и вдруг притянул её к себе, прошептав:
— Ева, клянусь тебе мирозданием, что никогда не оставлю тебя. Буду защищать ценой собственной жизни. От тебя мне нужно лишь одно.
— И что же?
