Дом, который будет ждать. Книга 6 - Александра Шервинская
На каждую пирамидку шерстяные выделили по три гольца и оказались правы: как и в прошлый раз, артефакты действовали на кости самым разрушительным образом. Но, стоило рукам одного из гольцов почернеть и рассыпаться в прах, пирамидку тут же подхватывал следующий и с упорством, достойным лучшего применения, тащил дальше. А «заражённый» костяк падал на землю, постепенно превращаясь в чёрную труху полностью. Но, судя по всему, это никого особо не заботило: гольцы не обращали внимания на рассыпающихся собратьев. Они явно были нацелены на одну чёткую задачу: опустить в подготовленные ямки смертельно опасные для всего живого артефакты.
Тут один из покрытых шерстью людей, стоявший ближе всего к кайросу, неожиданно насторожился и замер, медленно поворачиваясь, словно прислушиваясь или принюхиваясь. Неужели он смог учуять нашего разведчика?
Я мысленно отдал приказ возвращаться, и кайрос послушно отступил поближе к стене деревьев, практически слившись с ней.
Вскоре последний, пятый артефакт был опущен в предназначенную для него ямку и засыпан землёй. К этому моменту уцелевших гольцов насчитывалось не больше пяти-шести, остальные превратились в маленькие кучки чёрного пепла. Внимательно оглядевшись и ещё раз убедившись, что все пирамидки надёжно закопаны, существа собрались в центре поляны, и один из них, тот самый, что чуть не обнаружил кайроса, открыл портал. В него шагнули все покрытые шерстью люди, а гольцов оставили на поляне, видимо, считая просто отработанным материалом. Как ни странно, костяки никак не отреагировали на такое отношение и, дождавшись, пока погаснет портал, отошли немного в сторону и очень сноровисто закопались в землю: каждый неподалёку от спрятанного артефакта. Интересно, а он на них не влияет? Или для того, чтобы разрушить кость, нужен прямой контакт? Ладно, с этим можно и потом разобраться.
Вскоре уже почти ничто не напоминало о том, что здесь только что произошло, но это было временно. Буквально через пару минут тонкая, едва заметная изморозь, покрывавшая траву, стала плотнее, листья и трава начали терять краски, словно на этой конкретной поляне вдруг наступила поздняя осень.
– Скоро здесь всё умрёт, – негромко проговорил я, обращаясь сразу ко всем, – я уже видел такое однажды. Эти пирамидки, которые костяки закопали в землю, – концентрированный холод, который убивает всё вокруг. Это смерть, медленная и неотвратимая. Я не знаю, на какую территорию рассчитаны эти, но уверен, что сейчас и в других местах происходит то же самое. И скоро Франгай будет отделён от остального мира кольцом мёртвой земли, и постепенно это кольцо будет сужаться, пока не уничтожит наш с вами дом окончательно.
– Значит, надо их вытащить наружу и уничтожить, – решительно махнул единственной рукой Борник, – я готов рискнуть, Повелитель!
– И погибнешь понапрасну, – жёстко ответил ему я, – ничто, в чём есть хоть капля жизненной силы, даже такой, как у вас или у гольцов, не может выдержать прикосновения этой магии. Те, кто гнал на убой гольцов, ни разу не прикоснулись к этой дряни даже через ткань или какую-нибудь иную защиту, понимаешь? И я не собираюсь терять своих бойцов из-за спешки и необдуманных поступков! Нас и без того слишком мало!
Борник покаянно опустил голову, признавая мою правоту, но тут же снова спросил:
– Что же делать, Повелитель? Мы ведь не можем оставить это так, ведь не можем же?!
– Нужно советоваться, – решил я, – возвращаемся и устраиваем большой совет, потому что только общими усилиями мы можем справиться с этой напастью. Идите, я скоро к вам присоединюсь.
Поклонившись, Борник лихо вскочил на своего волка, кайрос, уже принявший свой привычный вид, пристроился за ним, и вскоре эта троица скрылась в лесу. А я, убедившись, что меня никто не видит, пробрался на поляну.
Оказывается, дух авантюриста Реджинальда фон Рествуда никуда не исчез, а просто временно тихонечко сидел где-то на задворках моего нового сознания. Видимо, чтобы не обнаружили раньше времени и не уничтожили. Естественно, я решил поближе рассмотреть загадочный артефакт, и для этого, взяв длинную сухую палку, расчистил одну из сделанных гольцами ям. При этом я постоянно проверял окружающее пространство на предмет незапланированных свидетелей или тех, кто решит мне помешать. Гольца, который зарылся в землю неподалёку, я не ощущал, что было достаточно странно. Хотя, может быть, их пробуждала только конкретная магия, та, которая вернула им подобие жизни?
Впрочем, с этим я буду разбираться потом, а сейчас надо попробовать понять, что за дрянь закопали гольцы в нашем… в моём!! – лесу.
Земля ещё была рыхлой, так что копалась легко, и вот вскоре сквозь оставшийся слой почвы стало пробиваться знакомое голубоватое сияние, а воздух, окружавший меня, стал заметно холоднее, словно я зимой в тёплом доме открыл дверь на морозную улицу.
Трогать эту ледяную гадость руками я, разумеется, не собирался, а вот попробовать понять – это да, этого мне хотелось ужасно. Была у меня мысль взять одну пирамидку с собой, завернув в кокон из драконьей чешуи – я научился такой делать – но я быстренько её отогнал. Не хватало ещё всякую заразу в сердце Франгая таскать!
Выковыряв артефакт из ямки и заметив, как земля вокруг него начала промерзать, я потянулся к зловещей игрушке ментальными щупальцами. Прикасаться к ней мне не хотелось, хотя, конечно, драконья чешуя должна была меня защитить и не от такого, но, как говорится, бережёного и боги берегут.
Перестроившись на магическое зрение, я стал рассматривать артефакт, фиксируя в памяти непривычные способы плетения, и чем дальше, тем больше убеждался в том, что передо мной продукт магии иного мира. Узоры заклятий, которые я смог рассмотреть только благодаря урокам, полученным в Оке Тьмы, были слишком непривычными, слишком другими, слишком чужими.
На меня пирамидка не реагировала никак, во всяком случае, пока я не прикасался к ней. Было впечатление, что она меня просто не видит, не чувствует. Я решил поэкспериментировать и убрал драконью чешую с левой руки. И тут же от пирамидки в мою сторону выстрелили тонкие нити абсолютного холода. Разумеется, до меня они не долетели, бессильно опав примерно на середине пути, но скорость, с которой они рванули в сторону потенциальной добычи, впечатляла.
Я вернул чешую и снова потянулся к пирамидке. Та застыла, словно не понимая, как нужно реагировать: вроде как приближается что-то, но в то же время оно, это что-то, не вписывается в привычную картину мира. За пару сантиметров до артефакта я остановился, так как почувствовал, что ещё немного – и магический холод пробьёт даже чешую. Значит, нужно исходить из того, что
