Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

Лавка погрузилась в тишину, нарушаемую мягким мурлыканьем кота.

Где-то за стенами шумел город, жил своей жизнью, полной мелких забот и радостей.

А он сидел среди заготовок для « бегунков» и теней, сжимая в кулаке всю свою ненависть к этому миру.

***

Кабинет Демиуса Еартханда.

Тяжёлая дверь с резными символами рода Еартханд сомкнулась за Майлсом, оставив его наедине с холодным величием кабинета. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом старого пергамента, чернил и землистым ароматом магии камня. Он сидел, выпрямив спину, но каждый мускул в его теле был напряжён, будто готовый к удару.

Не страх перед магистром земли заставлял его сердце биться чаще — нет, он боялся куда более изощрённой мести, которую мог замыслить этот человек. Род Лавий уже однажды пал под натиском Еартхандов, и теперь, когда судьба дала им шанс подняться, Демиус вряд ли просто так смирится с этим.

Дверь отворилась беззвучно, и в кабинет вошёл бывший глава рода — высокий, статный, с холодными, как гранит, глазами. Майлс мгновенно встал и склонился в почтительном поклоне. Титулы могли быть потеряны, но уважение к старшим в крови не вытравить.

— Благодарю, что нашли время для встречи, — произнёс Демиус, указывая на кресло напротив. Голос его звучал ровно, почти дружелюбно, но Майлс не обманывался — за этой маской скрывался расчётливый ум, привыкший ломать камнями кости врагов.

Он сел, сохраняя маску невозмутимости, но пальцы незаметно сжались на коленях.

— Скажи мне, — начал Демиус, откинувшись в кресле, — как так вышло, что твой род оказался в лапах этого... Версноксиума?

— Не могу знать, — ответил Майлс, тщательно подбирая слова. — Я видел его дважды. Но, полагаю, причина в Элис.

— Элис? — Мужчина, наморщив лоб, облокотился на стол. — Какое отношение она имеет?

— На неё напали бандиты. Господин Версноксиум оказался рядом и вмешался. Видимо, она приглянулась ему, и он использовал вашего сына, чтобы заполучить наш род в вассалы.

Демиус откинулся и задумался, а его пальцы постукивали по ручке кресла.

— Значит, он спланировал это заранее, — наконец произнёс он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение. — Скорее всего, эти бандиты были его людьми.

Майлс промолчал. Он знал правду — нападавшие были из Пепельных кварталов, подкупленные Агатисом, желавшим напугать Элис и сыграть героя. Информация стоила пары золотых стражнику, но зачем раскрывать карты?

— Может, всё же откажешься от вассалитета? — вдруг предложил Демиус, и в его голосе зазвучали ноты мнимой заботы. — Мы поможем. Наймём лучших юристов по родовым делам.

— Благодарю за предложение, — Майлс покачал головой, — но условия, предложенные господином Версноксиумом, более чем выгодны.

В тот же миг маска доброжелательности спала с лица хозяина кабинета, обнажив холодную ярость.

— Мальчик, — прошипел он, наклоняясь вперёд, — ты не боишься, что мы станем врагами? Мои люди уже в каждой твоей деревне.

— Нет.

Этот простой ответ, произнесённый без тени сомнения, заставил Демиуса замереть. Его пальцы впились в подлокотники.

— Кайлос просил передать, — продолжил юный Лавий, глядя прямо в глаза бывшему своему главе рода, — если ваш род хотя бы попытается навредить его вассалу, он сотрёт вас и любое упоминание о вашем роде с лица Керона.

Тишина повисла на мгновение, а затем Демиус взорвался:

— Пошёл прочь, щенок! — его голос прогремел, как обвал в горах.

Майлс встал, склонился в безупречном поклоне и вышел, оставив разъярённого магната одного с его мыслями.

За дверью он на секунду задержался, прислушиваясь к грохоту разбитой вазы внутри. Уголок его рта дрогнул.

А это оказалось легче, чем я думал, — мысленно улыбнулся Лавий, покидая поместье.

После того что сегодня в академии продемонстрировал Кайлос, он ему поверил. Такой точно справится.

Как только он вышел, следом зашёл Каменикус и сел в то же кресло.

— Слышал, что этот гад сказал? — Сын кивнул.

— Мне сказали то же самое сегодня.

— Так это всё-таки тот, о котором ты рассказывал?

— Да. Ученик Торгуса и явно друг Ридикуса.

— То есть за ним как минимум Ворхельмы и Сильверхолды.

— Одни третьи, другие в двадцатке сильнейших. Гадство, — мужчина, не выдержав, скинул одним резким движением бумаги со стола.

— Ну что, накажем выскочку?

— Нет. Надо подумать. Предпринимать решения сгоряча не стоит, — ответил он, когда немного успокоился. — Нужно разобраться, с чего вдруг они против нас стали и кто ещё с ними. Понять, кто ещё с ними.

Каменикус про себя усмехнулся. Помнится, так Кайлос и сказал, что они будут « кумекать», прежде чем ответить.

Глава 9

Праздник.

Первый урок.

Шестой колокол утра только прозвучал в башнях академии, когда я ступил на песок арены, ещё влажный от ночной росы. Передо мной, подобная скале среди моря, возвышалась массивная фигура Вортиса. Его зеленоватая кожа в первых лучах солнца отливала цветом окислённой меди, а глаза, холодные как глубинные течения, изучали меня с невозмутимым спокойствием. Одним своим видом он нагонял на меня жути. Вроде живу тут пятнадцать лет, но вот привыкнуть к другим расам до сих пор не могу. Даже эльфов толком не видел.

— Доброе утро, наставник, — склонил я голову в почтительном поклоне, чувствуя, как утренний холод щекочет кожу.

— Приди ты хоть на пять минут позже, — его голос булькал, как подземный источник, — и я счёл бы это за оскорбление.

— Но вы же не указали точного часа, — осмелился я заметить, — лишь упомянули "завтра".

Клыки орка обнажились в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— Однако твой источник подсказал тебе явиться с рассветом. Значит, не всё ещё потеряно. — Он махнул рукой, рассекая утренний туман. — До какой степени ты овладел заклинанием Ictus Fulminis?

— На все сто процентов, — выпалил я, гордо выпрямив плечи.

— Тогда продемонстрируй.

Его ладонь взметнулась вверх, и передо мной вздыбилась стена из хрустальной воды, переливающаяся всеми оттенками утреннего света. Я выпустил молнию — резко, точно, как меня учили Торгус с Фулгурисом. Ослепительная вспышка разрезала воздух, ударив в водяную преграду...

И ничего. Я-то думал, что молния, наоборот, легко пройдёт водную преграду или, по крайней мере, просадит. А ведь я чувствовал, что стена слабенькая.

Стена слегка дрогнула, будто от лёгкого ветерка, затем снова застыла, непоколебимая.

— Что я говорил