Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп
– Ну и запашок от тебя, парень! Да ты, черт возьми, воняешь!
– Знаю, Бобби, – вздохнул я. – Это моя изюминка. Как твоя татуировка с драконом на груди.
– Сравнил тоже, – только и ответил Бобби, взмахнув метлой.
Белинда расплывается в полной доброты и понимания улыбке.
– Крепись, Лео. Еще неделя, и все закончится.
Она, конечно, имеет в виду, что больше не будет уроков. Нас еще ждет экзамен по французскому, но это уже, считай, летние каникулы. Каникулы! Но я не могу перестать думать о Джессике Стейн. «Еще неделя, и все закончится». От этих слов у меня стынет кровь. Я заставляю себя улыбнуться в ответ.
Белинда принимается размахивать эльфовским колпаком и весело произносит:
– Хватит кукситься. Сейчас ведь Рождество!
В одиннадцатом часу мы опускаем на двери металлическую штору. Я предлагаю Белинде проводить ее, и она соглашается, стараясь скрыть довольное выражение лица. Мы молча бредем по улицам Вальми. Солнце только начинает садиться за горизонт, окрасив небо в темно-розовый. Мы проходим мимо булочной, строительного магазина, почты и оказываемся у городского стадиона.
Футбольное поле и площадка для регби – сотни квадратных метров, пахнущих свежей травой, в которой живут тысячи лягушек. Летними ночами их хриплое пение иногда слышно на другом конце города. Они приходят сюда от озера в поисках тепла. Вокруг поля рядами высажены высокие деревья, которые колышутся на ветру. Задрав голову, я замечаю на небе первые звезды. Белинда тоже устремляет взгляд вверх. Ее лицо под ночным небосводом озаряет странный свет. Свет, который, кажется, льется изнутри. Повернувшись ко мне, Белинда чуть заметно улыбается. У нее блестят губы, и я чувствую, как во мне что-то легонько трепещет. Мы ступаем на поле и проходим через белые линии, прочерченные по периметру.
Мне вдруг хочется лечь на траву и насладиться этим вечером.
– Что скажешь? – спрашиваю я Белинду, показав на безупречно подстриженную траву.
Белинда молча кивает и садится посреди поля. Вокруг нас завеса из деревьев. Мы одни в целом мире. Я вытаскиваю из рюкзака спортивную форму и сворачиваю ее в комок вместо подушки. Прошептав «спасибо», Белинда ложится на травяной ковер. Я бросаю на нее быстрый взгляд. Волосы рассыпались солнечными лучами, а улыбка согревает мне сердце.
– Тебе не холодно?
Белинда качает головой и поднимает глаза к небу. Розовые краски исчезли, вокруг запели сверчки. В воздухе витает терпкий волнующий запах. Запах озера, что находится в нескольких сотнях метров.
Я тоже ложусь и начинаю смотреть, как над нами одна за другой зажигаются звезды. Как фонарики в парке аттракционов. Доносящиеся до нас городские звуки – шум отъезжающей машины, треск мопеда – кажутся глухими, точно раздаются в другом пространственно-временном измерении.
– Как красиво, – медленно произносит Белинда. – Рождение ночи – мой любимый момент.
Белинда тянет за ремешок сумки, чтобы придвинуть ее в себе. На траву выпадает блокнот. Нелинованный, в синей обложке.
Не думая, я хватаю его и открываю на первой странице. Там друг к другу лепятся карандашные зарисовки. Лица, тела, глаза. Очень похоже на этюды художника, на подготовительные эскизы. Такая четкость линий, простота выражений на лицах и одновременно сложность эмоций напоминает мне что-то из японской манги. Многие рисунки – настоящие небольшие скетчи. Как будто раскадровка для фильма. Я узнаю фасады местных зданий, витрины магазинов.
Поворачиваюсь к Белинде и пристально смотрю на нее. Она по-прежнему разглядывает небо и не видит меня.
– Не знал, что ты рисуешь, – почти шепотом говорю я, чтобы не напугать Белинду.
Она резко оборачивается в мою сторону. Заметив у меня в руках свой блокнот, вырывает его и спешно убирает в сумку.
– Да это так… – отвечает Белинда, прищурив глаза. – Ничего особенного. Просто… ерунда.
– Нет-нет, у тебя талант.
Белинда молча смотрит на меня. На очень короткое мгновение мне чудится, будто у нее в глазах вспыхивают огоньки. Белинда отводит взгляд и уходит в свои мысли – она словно прячется в ракушку, которая захлопывается от соприкосновения с воздухом. На лице у Белинды в знак безмолвной благодарности появляется натянутая улыбка.
– Что с тобой? – спрашиваю я угрюмую Белинду.
Она не отвечает. Не хочу ее донимать – но и отступать я тоже не намерен.
– Ты могла бы всерьез заняться комиксами, – твердо говорю я. – Или кино. Уверен, из тебя получился бы отличный режиссер. Единственный в мире человек, который может снять мюзикл с зомби.
Белинда прыскает со смеху, но тут же спохватывается.
– Пф-ф… Что еще придумаешь? – В ее голосе слышится досада.
– Да точно тебе говорю. У тебя все для этого есть: талант, воображение и небольшая сумасшедшинка. Черт, Белинда, посмотри на себя. Ты ни на кого не похожа. Ты оригинальна, уникальна. Не то что я. Самый обычный парень. Меня можно спутать с первым встречным. Но вот в тебе есть нечто особенное.
Я снова пытаюсь завладеть блокнотом, но Белинда крепче сжимает ремешок сумки. Стемнело, но я чувствую, как у нее мрачнеет лицо. Наконец она вздыхает:
– Из нашего захолустья не так просто выбраться.
Я оглядываюсь вокруг. Под ночным небом образцовая лужайка городского стадиона Вальми-сюр-Лак переливается тысячей зеленых отблесков. Меня вдруг охватывает странное чувство. Непонятное ощущение, как будто кровь резко прилила к животу и мозгу, неприятное напряжение вперемешку с легкой грустью. Как жить, если родился в Вальми-сюр-Лак? На что можно рассчитывать, кроме безработицы или должности продавщицы в обувном магазине? И это наша судьба? И это таит в себе манящее будущее, которое лживо сулило нам свободу?
Белинда снова вздыхает. Мне очень жаль, что все так печально. Но я не могу смотреть на происходящее другими глазами. Белинда поворачивается ко мне, и я впервые замечаю маленькую родинку в уголке ее губ.
– Топ-пять лучших фильмов о судьбе? – с улыбкой спрашиваю я.
Белинда заходится смехом.
– Легкотня… «Реквием по мечте», «Господин Никто», «Вечное сияние чистого разума», «Девушки из Рошфора».
– Нужен еще один.
– Ну конечно же… «Донни Дарко»!
Мои губы растягиваются в горькой улыбке, и почему-то я начинаю медленно придвигаться к Белинде. Вокруг нас, под слабым, мягким и чистым светом звезд, отовсюду брызжет лето. Пение сверчков, аромат стриженой травы, близость каникул – все смешалось.
Пронзительно посмотрев мне прямо в глаза, Белинда садится. Я следую ее примеру, и наши плечи почти соприкасаются.
– У тебя никогда не было ощущения, что ты заключенный? – прерывистым голосом спрашивает Белинда.
Раньше я об этом не особо задумывался. Я не то чтобы сильно страдал
