Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

Теперь в мамином взгляде появляется раздражение.

– Послушай, Лео… Я знала ее очень плохо. Можно сказать, шапочно. Такой ответ тебя устроит?

Мама хочет, чтобы ее оставили в покое. Я молча киваю, глядя, как она снова отпивает чай. Словно хочет спрятаться за чашкой. Замуроваться в фарфор. И тоже исчезнуть, как Джессика.

* * *

Утро в школе проходит отлично. На перемене я встречаю в коридоре Белинду, которая скоромно улыбается мне. Она несет большую стопку книг и идет, опустив глаза. Проходя мимо, я говорю:

– До вечера!

– Д-да, – вполголоса отвечает она, словно это секрет.

Затем, прибавив шагу, сворачивает в коридор, ведущий в другое крыло.

Как странно. Я не очень-то соскучился по видеосалону и костюму эльфа, но мне радостно от того, что я увижу Белинду.

В полдень я нехотя отправляюсь в кабинет 112. Сейчас у меня «Группа философских размышлений и подготовки к заключительному классу».

Сегодня я прихожу вовремя. Месье Жером встречает меня широкой – несколько глуповатой – блаженной улыбкой, из-за которой становится похож на командира скаутов. Как будто сегодня на уроке мы будем жарить маршмеллоу и петь песни.

В классе по разным углам уже расселись несколько учеников: Кевин в кепке, Анисса с первого ряда, которая прямо сейчас красит ногти, двое хихикающих девушек в центре кабинета. Я прохожу мимо парт и сажусь на свое место в дальнем ряду у окна.

Снимаю рюкзак и достаю тетрадку. Месье Жером по очереди смотрит на собравшихся, давая понять, что перед началом урока нужна полная тишина. Улыбка не сходит с его лица.

– Что ж. Мы продолжим размышлять. О свободе.

Ожидая реакции, месье Жером обводит класс взглядом и продолжает:

– Кто-нибудь из вас. Уже думал. Чем хочет заниматься в будущем?

Никто не отвечает, хотя тут и там раздаются перешептывания. Девушки, сидящие в центре, начинают приглушенно хихикать.

Месье Жером меряет кабинет шагами, видимо, надеясь, что кто-нибудь соизволит взять слово. Приблизившись к моей парте, он пристально смотрит на меня. Я чувствую, что мне не отвертеться.

Интуиция меня не подводит.

– Лео, – торжествующе произносит месье Жером. – Что скажешь?

– Э-э…

Конечно же, я думал, чем займусь после лицея. Но должен признаться, эти размышления ни к чему не привели. Каждую первую субботу месяца у нас в школе проходит что-то вроде дня открытых дверей, когда ученики могут пообщаться, завязать знакомства, «сделать все, чтобы иметь четкое представление о последующих ступенях образования и своем профессиональном будущем» (так выразился директор). Меня не привлек ни один из предложенных вариантов. Я не то чтобы выдающийся ученик. И у меня нет особого желания думать о будущем. Мне и с прошлым хватает забот. А тут еще будущее…

– Э-э… – снова тяну я, а месье Жером и остальные ученики ошеломленно смотрят на меня.

– Ты можешь делать со своей жизнью. Все что захочешь. Верно?

Эти слова на секунду повисают в воздухе – мой мозг отказывается их воспринимать. «Делать что захочу»? Так ли это на самом деле?

– Не совсем, – вдруг отвечаю я.

Я и сам удивился, что эти слова вылетели у меня изо рта, но как ни в чем не бывало продолжаю:

– Например, я не смогу стать профессиональным спортсменом. У меня нет для этого достаточной подготовки. Как-то так.

– Ха-ха! – усмехается месье Жером. – Значит, ты считаешь. Что все предопределено. Что мы можем делать. Только то, что нам доступно.

– Ну да, – говорю я. – Если я захочу учиться дальше после школы, мне придется уехать из Вальми. Тогда родители должны будут оплачивать мне квартиру в другом городе. А как быть, если у них нет на это денег?

Месье Жером понимающе кивает. Повернувшись к классу, он принимается громко объяснять:

– Лео считает, что наши жизни предопределены заранее. В зависимости от наших физических и умственных способностей. И в зависимости от нашего социального статуса. От места рождения. От общества, в котором мы живем. Он думает, что все предрешено. Заранее.

Класс начинает шушукаться. Кевин согласно кивает головой в кепке. Анисса, кажется, сомневается чуть больше. Сидящий рядом с ней парень поднимает руку и тихо спрашивает:

– Это что-то вроде судьбы?

Месье Жером поворачивается к доске и пишет большими буквам: «СУДЬБА».

– Да, именно, – отвечает он. – Лео верит в судьбу.

Я никак не реагирую на сказанное. Слово «судьба» звучит как-то странно. Но ведь вчера я как раз с ней и столкнулся. Когда безуспешно попытался изменить мамину жизнь. Через тридцать лет она оказалась в той же точке. Как будто все было придумано давным-давно.

Руку поднимает одна из хохотушек.

– В арабском есть специальное слово. Мектуб. Говорят, что от мектуб не уйдешь.

Ее соседка опять заливается смехом, закрыв лицо рукавом. Месье Жером встречает эту реплику улыбкой.

– Но в таком случае, – говорит он. – Свободны ли мы по-настоящему?

Все молчат. Месье Жером вглядывается в наши лица.

– Я чувствую, что свободен. Что могу делать что угодно. Захочу – выйду из класса. Или выпрыгну в окно. Я могу это сделать. Свобода – это не только концепт. Это ощущение. То, что все мы можем испытать и познать. В течение жизни.

Кевин снова кивает. Он явно погружен в глубокую задумчивость. Или просто заснул, не знаю.

– Однако, – развивает мысль месье Жером. – Если все предрешено. То ни один человек не свободен. Есть здесь какое-то противоречие, правда? Если кто-то – Бог, Яхве, Аллах, не важно – заранее определил мою судьбу. То как быть с моим ощущением. С тем, что я чувствую. Внутри? Со свободой. Моей свободой!

Последнюю фразу он произносит очень пылко. Затем снова поворачивается к доске и выводит: «СВОБОДА ВОЛИ».

– Это противоречие называют. Спором о свободе воли.

Я записываю эти слова на подкорку. Свобода воли. У меня в голове множатся вопросы: можно ли избежать своей судьбы? Можем ли мы свободно менять ход событий? Или напротив – и в это мне верится все больше – мы вообще не обладаем никакой свободой?

В эту минуту у меня перед глазами возникает лицо Джессики Стейн. От ее головы исходит сияние, как у святой или богини. Но ей суждено умереть. Смогу ли я изменить ее участь? Может быть, для этого – чтобы предотвратить убийство – мектуб забрасывает меня в чужие тела?

У меня внутри все сжимается от тревоги.

Сегодня вторник.

Осталось меньше недели, чтобы во всем разобраться.

* * *

Урок истории отменили, и после обеда я решаю пойти в школьный архив. Он расположен в небольшом отдельном крыле, в стороне