Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп
– Очень трудно жить, – добавляет Белинда, – когда у тебя есть мечты.
И как только она произносит эти слова, ночь как будто раскалывается надвое от оглушительно рокочущего скутера.
* * *
Почти целый час мы лежим на траве, болтая обо всем и ни о чем. Постепенно лужайка становится влажной, а трескотня насекомых усиливается. Белинда рассказывает о своей любви к кино: ей хотелось бы переехать в Париж и учиться в специализированной школе. Я настаиваю, что она просто обязана попробовать поступить. В ответ Белинда лишь машет рукой и закатывает глаза. Но я замечаю в ее взгляде искру решимости. Мимолетное движение мысли, которое придает уверенности и заставляет втайне задаться вопросом: «Думаешь, у меня получится?»
В глубине души я завидую Белинде. Не потому, что у нее есть страсть или талант, а потому, что у нее есть мечта. Сейчас она, возможно, кажется невыполнимой, но это лучше, чем ничего.
Мы молчим еще несколько минут, наслаждаясь моментом, как вдруг я слышу у себя за спиной приглушенные травой шаги. Земля начинает слегка колебаться. Я всматриваюсь в темноту, туда, где озеро. Сперва ничего не видно. Затем появляются два силуэта, которые становятся все отчетливее. Они идут нетвердой походкой. Лиц я рассмотреть не могу, но понимаю, что это парень с девушкой. Прижавшись друг к другу, они шепчут слова, которых мне не разобрать.
Девушка обнимает парня за талию. Тот наклоняется и, кажется, хочет зарыться лицом в ее шею. Время от времени от парочки в странной позе долетают смешки. Из-за таких объятий влюбленные продвигаются вперед очень медленно.
Внезапно из-за угла стадиона выезжает машина. Белинда поворачивается ко мне.
– Что-то не так? – спрашивает она, заметив любопытство на моем лице.
Я не отвечаю. Лучи фар на какое-то время отпечатываются у меня на сетчатке. На секунду я теряю из виду влюбленных, которые уже выходят со стадиона. Их лица сразу же озаряются. Я вижу безудержную радость от того, что они здесь только вдвоем. Парень смеется на всю улицу – светлым смехом, полным уверенности и высокомерия.
Белинда вопросительно смотрит на меня. Брови над ее глазами протянулись двумя прямыми нежными линиями.
– Нет-нет, все хорошо, – выдыхаю я, словно сам в это не верю.
Снова смотрю на залитые светом лица. Я ни в чем не уверен, но…
Вообще-то нет. Уверен. Уверен в двух вещах:
1. Тот парень – Джереми Клакар.
2. Та девушка не Валентин.
Среда
8
Неторопливо встает солнце. За окном поет птица, и я начинаю привыкать к этому ритуалу. Медленно открыв один глаз, я начинаю изучать обстановку вокруг. Я оказался в полупустой прибранной комнате с однотонными белыми стенами. В отличие от других комнат, в которых я побывал на этой неделе, здесь на стенах ничего не висит: ни постеров, ни фоток. Я лежу в пружинной металлической кровати. Очень по-казарменному. В комнате нет ничего лишнего. Вокруг идеальный порядок, от которого мне сразу становится неуютно.
На ночном столике начинает трезвонить будильник.
Шесть утра.
Еще очень рано, и я чувствую, что все мое тело охвачено усталостью. Глаза болят, словно под веки набился песок. У меня такое чувство, будто я не спал как минимум сто лет. Я провожу по лицу ладонью и приподнимаю одеяло. На мне футболка и трусы. Никаких сомнений: сегодня я парень. Эта мысль меня почему-то успокаивает. Я не вынес бы еще один день в теле девушки.
Пока я медленно отхожу ото сна, пока мои глаза привыкают к первым солнечным лучам, а мозг – к новой обстановке, за дверью раздается грохот. Словно кто-то специально топает по полу.
– Подъем! – слышится чей-то голос.
Голос мужской: суровый, властный и очень громкий. Я непроизвольно вскакиваю, мои мышцы напрягаются, как от какого-то рефлекса. Я сажусь на край кровати и закрываю лицо руками. «Впереди еще один прекрасный день…» – проносится у меня в голове.
Я молча встаю и подхожу к платяному шкафу. На дверце изнутри висит большое зеркало. На меня смотрит мой ровесник, и я не сразу понимаю, что это и есть я, по крайней мере на сегодня. Передо мной один из дружков Марка-Оливье Кастена – один из двух парней, которые постоянно таскаются за ним, куда бы он ни шел, как личная охрана. Я узнаю это сдержанное, слегка отстраненное выражение лица. Я видел его в баре, когда проснулся в теле Даниэля Маркюзо. А потом в школьной столовой, когда был Капюсин Шошуан. Волосы у парня подстрижены очень коротко, по-армейски. Он явно в хорошей форме: намного накачаннее, чем я сам. Худой. Поджарый. С решительным взглядом.
На несколько секунд я застываю перед зеркалом. Пытаюсь найти в этом теле хоть какую-то подсказку. Словно, стоя вот так, я смогу разгадать тайну. Но ничего, конечно же, не происходит.
Повернувшись к чистейшему письменному столу, я беру школьный дневник. На первой странице значится: «Этьен Перно – Первый „Б“».
Опять этот первый «Б». Пытаюсь воскресить в памяти альбом, который листал вчера в архиве. У меня перед глазами проносятся черно-белые лица, напечатанные на наклеенных рядами бумажных квадратиках. Силюсь вспомнить, было ли среди них лицо Этьена. Напрасно, ничего не приходит на ум. Наверное, я не обратил на него внимания.
Осторожно открываю дневник, чтобы посмотреть расписание. Сегодня среда… посмотрим… всего четыре урока, из которых два – по французскому. Думаю, утро пройдет довольно быстро.
– Подъем!
Голос из коридора становится еще громче, и, после того, как громыхающие шаги приближаются к моей комнате, дверь начинается сотрясаться от резких ударов.
– Да-да, понял, иду, – раздраженно отвечаю я.
Как только я произношу эти слова, в доме наступает мертвая тишина. Дверной крючок вдруг вылетает из петли. В комнату тяжелым уверенным шагом врывается мужчина. Ему лет сорок, голова пострижена под ноль. Вид у него очень серьезный.
– Что ты сказал?!
Мужчина одет в камуфляжную майку, и я успеваю подумать, что впервые вижу такое вживую.
– Н-ничего. Сейчас приду, – бормочу я. – Прости, я хотел сказать: бегу, уже почти оделся.
Мужчина окидывает меня суровым, крайне недоверчивым взглядом, словно пытается записать происходящее, чтобы вернуться к нему попозже. Наконец он с недовольным видом кивает и выходит из комнаты, что-то бурча себе под нос.
Я облегченно вздыхаю. Атмосфера в семье Перно… скажем так… не слишком миролюбивая.
* * *
Я прихожу в школу после десятиминутного завтрака один на один с отцом Этьена. Мы поговорили о футболе, машинах и охоте. Не лучшее начало дня для меня.
