Шанс для Фьюри том 1 - Архивариус Эха

Иноичи на секунду замер, оценивая бесперспективность положения. Любая попытка вырваться привела бы к вывиху.

— Сдаюсь, — тихо ответил он.

Наташа немедленно отпустила захват и откатилась, вставая в оборонительную стойку. Но Иноичи просто сел, потирая запястье, и кивнул ей с уважением.

— Вы научились читать меня быстрее, чем я ожидал. Импровизация… впечатляет.

В наблюдательной кабине Бартон одобрительно свистнул.

— Браво, Наташа!

Я сделал пометку в журнале.

— Теперь с муляжом оружия, — объявил я.

Наташа взяла свой привычный тактический нож. Иноичи — тренировочный кунай. Разница была очевидна: её клинок — идеален для ближнего боя, его — универсален, но менее удобен в хвате для прямого противостояния.

Схватка началась. Иноичи двинулся первым. Его атака была шквалом — кунай мелькал, как жало змеи, удары сыпались по рукам, ногам, корпусу. Это было абсолютное превосходство в технике. Каждый блок Наташи стоил ей невероятных усилий, её отбрасывало, она теряла равновесие. Дважды его кунай останавливался в сантиметре от её горла, трижды — у сердца.

Но она держалась. Её тактический нож, более длинный и отлично сбалансированный, позволял делать молниеносные контратаки из самых, казалось бы, безнадёжных положений. Она не пыталась переиграть его в технике — это было невозможно. Вместо этого она работала на выносливость и тактику, используя каждую возможность, чтобы сократить дистанцию и навязать свой, более грубый, но эффективный стиль ближнего боя.

Он был Виртуозом. Она — Бойцом.

Через семь минут непрерывного давления Иноичи начал постепенно замедляться. Потеря концентрации была микроскопической, но Наташа её уловила. Воспользовавшись моментом, когда он перешел в сложную, многосоставную атаку, она пошла на риск. Вместо того чтобы блокировать, она подставила под удар плечо, приняв его на мышечную массу. Атака задела её, но кунай прошел по касательной.

И в этот миг она оказалась внутри его защиты. Её тактический нож, идеально лежавший в руке, с короткого замаха уперся ему в живот.

Они замерли. Дыхание сбитое, мышцы горят.

— Кажется… твой инструмент… проигрывает моему, — выдохнула она, всё ещё тяжело дыша.

Иноичи медленно опустил кунай. На его лице впервые появилось выражение не просто уважения, а глубокого профессионального признания.

— Что же, должен признать, что ваше оружие более удобно для подобных противостояний. Но стоит отметить — я не специализируюсь на холодном оружии и ближнем бое. Моя истинная сила лежит в другой плоскости.

В его голосе не было оправдания — лишь констатация факта. Это прозвучало как предупреждение: сегодня он показал лишь часть своих возможностей.

Наташа кивнула, убирая тренировочный нож.

— Приму к сведению.

Я взглянул на пометку в планшете: «Объект "Яманака". Рукопашный бой, холодное оружие — уровень угрозы высокий. Стиль основан на точности и эффективности, но адаптивность уступает Романовой в длительном противостоянии.»

— Следующая пара, — объявил я, переводя взгляд на новых участников, — Цунаде против Бартона. Рукопашный бой.

Клинт с лёгкой усмешкой спустился на площадку. Цунаде лениво потянулась.

— Надеюсь, ты хоть чего-то стоишь— произнесла она, занимая стойку, которая выглядела непринуждённо.

— Обещаю показать тебе все возможности, что дала мне природа, — парировал Бартон с намёком на улыбку.

Сигнал. И буквально с первой секунды стало ясно — бой будет короткий.

Бартон — это квинтэссенция практичности. Никаких лишних движений, только точные удары в болевые точки, попытки захватов и быстрые перемещения. Он работал как хирург — холодно и эффективно.

Цунаде же… это была скала. Когда она блокировала атаку Бартона предплечьем, раздавался глухой хлопок, будто соударялись два дубовых бруса. Клинт отскакивал, встряхивая онемевшую руку.

— Чёрт… Ты что, из стали? — пробормотал он после очередного блока, едва увернувшись от её прямого удара, от которого засвистел воздух.

— Что-то вроде того, милашка, — усмехнулась она, продолжая наступать.

Она превосходила его в силе и прочности, лишь немного уступая в скорости. Её стиль был грубым, почти уличным, но невероятно эффективным. Она ломала его выверенную технику чистой мощью. Бартон пытался использовать свою скорость, уворачивался, проводил серии быстрых ударов, но большинство из них она просто игнорировала, принимая на корпус, будто это были укусы комаров.

Единственный раз, когда Клинту удалось взять верх, он провёл идеальный бросок, используя её же импульс. Но даже в полёте Цунаде успела схватиться за него, и они оба с грохотом рухнули на маты. Бартон оказался сверху, пытаясь зафиксировать её руку. Но улыбка не сходила с её лица.

— Мило, — прошипела она, и мускулы на её руке вздулись. Медленно, с непреодолимой силой, она начала поднимать его захват. Глаза Клинта расширились от неверия.

В последний момент он откатился, избегая прямого противостояния с этой стальной хваткой. Они встали друг напротив друга, оба дыша тяжело, но по разным причинам: Бартон — от потраченных усилий, Цунаде — из-за разогрева.

— Ничья? — предложил он, вытирая пот со лба.

— О, нет, — её глаза блеснули. — Мы только разогреваемся. Но, пожалуй, на сегодня хватит. Не хочу тебя ещё сильнее пугать.

Бартон облегчённо выдохнул, когда они разошлись.

— И почему именно мне всегда достаются в противники такие монстры? — пробормотал он

Бой с использованием муляжа оружия решили не проводить, по причине нерезультативности оного

— Следующая пара, — объявил я, — Романова против Лелуша. Рукопашный бой.

Лелуш медленно поднялся с ящика. На его лице застыло выражение холодной неприязни к предстоящему унижению. Он снял мундир, и под ним оказалось худощавое, почти хрупкое тело, не имевшее ничего общего с телосложением бойца.

Наташа заняла стойку, глядя на него с лёгким недоумением.

— Ты уверен, что хочешь это делать? — спросила она без насмешки, скорее с профессиональной concern.

— Приказ есть приказ, — отрезал Лелуш, принимая жалкую попытку боевой позы, которая лишь подчеркнула его полную некомпетентность.

Сигнал. Наташа, после секундной паузы, двинулась вперёд. Её первый удар — лёгкий, контролируемый толчок в грудь — отбросил Лелуша на несколько шагов назад. Он едва удержался на ногах, его лицо исказилось от боли и унижения.

— Баланс отсутствует, мышцы кора не развиты, — проговорила она вслух, как бы делая заметку для себя. — Реакция замедленная.

Она провела серию простейших атак, даже не пытаясь по-настоящему ударить его. Каждое её движение заставляло Лелуша беспомощно отступать, спотыкаться, поднимать руки для защиты с опозданием на секунду. Это было жалко. Он был как манекен, которого просто перемещают по площадке.

— Хватит, — резко сказал Лелуш, отступая к краю площадки, его лицо