Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

БУМ. Очередной удар. На этот раз раздался резкий, сухой щелчок — лопнула одна из внешних деревянных накладок на створке. Но сама конструкция не сдвинулась с места.

— Выдержит ещё десяток таких, — хрипло оценил Лешек. — Потом начнёт уставать металл. Или камень.

Внезапно грохот тарана прекратился. На смену ему пришёл усилившийся рёв и звон оружия — орки, видимо, пошли на приступ, под прикрытием стрелкового огня. На стенах началась привычная какофония боя. Крики команд, свист стрел, металлический лязг.

Ульрих, кажется, на секунду расслабил плечи. Первый тест был пройден.

— Хорошо, — бросил он мне. — Теперь иди. У тебя есть дела поважнее, чем стоять тут.

— Какие? — не понял я.

— Маг Элрик уже дважды посылал за тобой гонца. Он, видимо, тоже слышит удары и строит теории. Иди, успокой его. Напои его своей… технической водой.

Я понял. Пока здесь идёт реальная война, в башнях идёт война за влияние, за нарратив. Нужно было убедить Элрика, что всё происходящее — часть великого магического замысла, а не результат работы нескольких десятков грубых рук.

Дорога к западной башне была похожа на путешествие по другому миру. Здесь, в глубине крепости, звуки боя были приглушёнными, далёкими. Люди суетились, но с оглядкой на юг, словно ожидая, что стена рухнет и сюда хлынет потоп. В их глазах я читал не панику, а привычную, вымученную покорность судьбе.

Элрик встретил меня не в своих покоях, а в небольшом, заставленном картами и кристаллами зале, который, видимо, служил ему наблюдательным постом. Он стоял у узкого окна, выходящего на юг, и вглядывался в дымную даль. Его лицо было бледным, осунувшимся.

— Ну? — обернулся он ко мне, и в его голосе звенела неестественная напряжённость. — Что происходит? Ворота держатся дольше обычного. Почему?

Он не спрашивал «как». Его интересовало «почему» в контексте его мира.

— Господин маг, — начал я, принимая смиренный вид. — После ваших диагностик и наших скромных работ по укреплению силовых линий… видимо, произошла стабилизация структур. Эфирные потоки, которые раньше конфликтовали с материей, теперь, возможно, направлены на её поддержку. Ударная энергия тарана рассеивается гармоничнее.

Я говорил полнейшую ахинею, но ахинею, сдобренную его же любимыми терминами. Элрик слушал, и его взгляд постепенно терял паническую остроту, наполняясь задумчивостью.

— Гармоничнее… — повторил он. — Да, это возможно. Если геомантические узлы были скорректированы… Но для этого нужна тонкая работа. Ты уверен, что не вмешивался в глубинные слои?

— Только в соответствии с указаниями из старых свитков, господин маг, — солгал я. — Выправление «кривизны силовых линий» через физическое выравнивание опорных элементов.

— Да, да… — Элрик задумчиво постучал пальцами по подоконнику. — Физическое и магическое… две стороны одной монеты. Возможно, в твоей грубой работе неосознанно проявилась воля к гармонии… — Он вдруг резко обернулся. — Ты должен продолжить! Зафиксировать это состояние! Составить подробный отчёт о всех проведённых манипуляциях! Это может стать прорывом! Доказательством, что воля разума, даже не одарённого, может служить проводником Света!

Он был взволнован. В его глазах горел огонь карьериста, учуявшего запах великого открытия. Мой «успех» он уже готов был приписать своему руководству, своей «тонкой диагностике». Это было идеально. Пока он будет писать трактаты о «гармонии материи и эфира», мы будем чинить реальные дыры.

— Я составлю самый подробный отчёт, господин маг, — почтительно поклонился я.

— Хорошо. Иди. У тебя есть доступ к… ремонтным работам. Продолжай в том же духе. Но будь осторожен! Не нарушь хрупкого равновесия!

Я вышел, оставив его строить воздушные замки из моего вранья. На душе было и горько, и смешно. Весь этот цирк, пока там, на стенах, люди гибнут, а другие — вроде Ярка или молчаливых солдат Ульриха — спасают их шкуры титаническим трудом.

Спускаясь по лестнице, я столкнулся с неожиданной фигурой. Это была не служанка и не солдат. Это была девушка. Лет восемнадцати, не больше. Одета не в лохмотья, а в простой, но чистый серый кафтан и крепкие сапоги. Волосы, тёмные, были туго заплетены в косу. В руках она несла деревянный поднос с пустыми глиняными кружками. Служанка? Но её осанка, прямой взгляд серых глаз выдавали в ней не прислугу. Она смотрела на меня оценивающе, без страха и подобострастия.

— Вы — инженер? — спросила она. Голос был низким для женщины, чётким.

— Меня так называют, — ответил я, пропуская её на лестнице.

— Капитан Ульрих говорил о вас. Сказал, если увижу — передать: «Воду проверить. В старой цистерне». Вы понимаете, о чём это?

Я насторожился. «Старая цистерна»? Ульрих не говорил со мной ни о какой цистерне. Это могла быть ловушка. Или пароль.

— Капитан не уточнял деталей, — осторожно сказал я.

— На восточном валу, у полуразрушенной сторожки, — продолжила она, не моргнув глазом. — Там есть люк. Спуститься. И проверить. Он ждёт отчёта до вечера. — Она сделала паузу. — Меня зовут Кася. Я разношу еду на восточную стену. Если что — спросите там.

Она кивнула и продолжила путь вверх, не оборачиваясь. Я остался стоять, пытаясь осмыслить эту встречу. Новое поручение от Ульриха, переданное через девушку-разносчицу. Значит, он создаёт параллельные каналы связи, в обход даже своих офицеров. «Старая цистерна»… Водоснабжение? Это было логично. После дренажа и ворот — следующее слабое место. Идеальное для диверсии, если ордынцы узнают о нём. Или для катастрофы, если оно рухнет само.

У меня не было выбора. Я направился к восточному валу. Бой на юге продолжался, но здесь, на востоке, было относительно спокойно. Сторожка, о которой говорила Кася, оказалась полуразрушенной каменной будкой, вросшей в стену. Рядом с ней, почти скрытый кустами колючего репейника, в земле действительно был массивный каменный люк с ржавым железным кольцом.

Оглядевшись по сторонам и не заметив никого, я потянул кольцо. Люк с скрежетом поддался. Из отверстия потянуло запахом стоячей воды, плесени и… чего-то ещё. Сладковатого, неприятного.

Я достал огниво и короткий факел, который теперь носил с собой по привычке, разжёг его и начал спускаться по скобам, вбитым в стену шахты. Глубина была приличной — метров пять. Внизу оказался просторный резервуар, своды которого поддерживались тяжёлыми каменными колоннами. Вода, тёмная и неподвижная, занимала около половины объёма. Но моё внимание сразу привлекло не это.

Одна из колонн, та, что стояла ближе к центру, была треснута. Не просто треснута. От неё откололся крупный кусок, и теперь она стояла, скривившись, как подкошенное дерево. Трещины расходились от неё по своду, как паутина. А в воду с