Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева
— Свежая рыба! Рыба с Северного моря! Только сегодня утром из воды!
— Ткани! Шёлк из Восточных земель! Бархат, атлас, парча! Для настоящих леди!
— Амулеты! Настоящие амулеты, заряженные магами третьего круга! Защита от сглаза, порчи, плохих снов, неверных мужей!
В прошлой жизни я бывала на Черкизовском рынке. Один раз, по молодости и глупости. Думала, что знаю, что такое хаос.
Черкизон был тихой библиотекой по сравнению с этим.
— Держитесь ближе, — буркнула Тара, хватая Лукаса за плечо. — Оба. Здесь воруют кошельки быстрее, чем ты моргнёшь.
Мы нырнули в толпу.
Первые минут двадцать я просто пыталась не потеряться. Люди толкались со всех сторон: спешили, кричали, размахивали руками. Торговцы хватали за рукава, совали в лицо свой товар, расхваливали на все лады. Запахи менялись каждые несколько шагов — от божественного аромата свежей выпечки до тошнотворной вони гнилой рыбы.
— Туда, — Тара указала в боковой проход. — Квартал ремесленников. Там должны продавать металл и детали.
— Откуда знаешь?
— Нос. — Она постучала по переносице. — Чувствую запах горячего металла и машинного масла. Кузница где-то рядом.
Преимущества орочьего обоняния. В этом хаосе запахов она умудрялась выделять нужные.
Мы свернули и оказались в другом мире.
Здесь было тише. Спокойнее. Толпа поредела, крики стихли. Вместо прилавков с яркими товарами — мастерские. Полуоткрытые лавки, где за прилавками громоздились станки, наковальни, верстаки. Пахло металлом, машинным маслом и чем-то едким, химическим.
Я почувствовала себя почти дома.
— Начнём отсюда, — сказала я, указывая на ближайшую вывеску.
«Гильберт и сыновья. Скобяные изделия. Инструменты. Механизмы».
Внутри было темно и прохладно после яркого солнца. На полках громоздились коробки с гвоздями всех размеров, связки проволоки: медной, стальной, латунной. Ряды молотков, клещей, отвёрток. В углу тикали огромные, напольные часы, с маятником размером с мою голову и циферблатом, покрытым затейливой резьбой.
Лукас замер на пороге разинув рот.
— Ух ты… — прошептал он. — Это всё инструменты?
— Инструменты, — подтвердила я. — И материалы. Не трогай ничего.
За прилавком стоял мужчина — толстый, лысый, в кожаном фартуке, заляпанном маслом и металлической пылью. Он полировал какую-то деталь тряпкой и даже не поднял головы, когда мы вошли. Колокольчик над дверью звякнул, но он проигнорировал.
— Добрый день, — сказала я.
Молчание. Тряпка продолжала скользить по металлу.
— Мне нужны материалы, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Медная проволока, разных диаметров. Латунные пластины. Шестерёнки.
Наконец, он соизволил посмотреть на меня. Взгляд был… оценивающим. Скользнул сверху вниз — по простой дорожной одежде. По пыльным сапогам. По рукам без единого кольца или браслета. Задержался на Лукасе, на Таре и вернулся ко мне.
— Медная проволока. Какого диаметра?
— Разных. От четверти линии до двух линий. И латунные листы — тонкие, не толще…
— Это мастерская, — перебил он. — Не лавка для домохозяек. Если вам нужны булавки или спицы для вязания — через три двери направо.
Жар бросился мне в лицо. Руки сами собой сжались в кулаки.
— Мне не нужны булавки, — сказала я, и голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Мне нужна медная проволока для создания тонких механизмов. Латунь для корпусов. Стальные пружины с высоким коэффициентом упругости. И часовые шестерёнки — набор разных размеров.
Мужчина уставился на меня, как на говорящую кошку.
— Часовые шестерёнки, — повторил он медленно. — Вы хотите часовые шестерёнки.
— Да. Из хорошей стали, без ржавчины и заусенцев.
Пауза. Он переводил взгляд с меня на Тару, на Лукаса, снова на меня, словно пытался понять, не розыгрыш ли это.
— Послушайте, милочка, — начал он, и от слова «милочка» меня передёрнуло. — Я не знаю, какой шутник вас подослал. Может, подмастерье из соседней мастерской решил посмеяться над старым Гильбертом. Но мне некогда играть в игры. У меня заказы. Так что если вам нечего покупать — дверь там же, где была.
Я открыла рот, чтобы ответить — резко, зло, так, чтобы этот надутый индюк понял, с кем разговаривает, — но Тара меня опередила.
— Эй, толстяк.
Её голос прозвучал негромко. Почти мягко. Но от него почему-то зазвенели инструменты на полках или мне показалось.
Гильберт повернулся к ней.
И побледнел.
Тара стояла в дверном проёме. В полумраке лавки её зелёная кожа казалась почти чёрной, а клыки длиннее и острее, чем были на самом деле. Она улыбалась.
Улыбка орка — это особое искусство. Что-то среднее между «рада тебя видеть» и «прикидываю, с какой стороны начать тебя есть».
— Ты разговариваешь с мастером! Техномагом, которого лично пригласил Совет Магов. С человеком, у которого охранная грамота за подписью архимага.
Я промолчала. Никакой охранной грамоты у меня не было, но Тара знала, что делала.
— Техномаг? Разве их не всех казнили? — протянул Гилберт, недоверчиво на меня посмотрев.
— Не всех, как видишь. И у меня заказ от Совета Магов, и если тебе не нужны проблемы, собери всё по этому списку. — подхватила я, протягивая ему бумагу.
Он взял список. Глаза забегали по строчкам.
— Это… это серьёзный заказ, — пробормотал он. — Часовые шестерёнки, пружины калибра два, медная проволока… Такое нужно заказывать у гномов. У меня есть немного в запасах, но…
— Сколько?
— Что — сколько?
— Сколько стоит всё из списка?
Он снова уткнулся в бумагу. Пошевелил губами, считая.
— Если всё, что здесь указано… золотых тридцать. Может, тридцать пять.
— Двадцать, — сказала Тара.
Гильберт поперхнулся воздухом.
— Что⁈
— Двадцать золотых за всё. Это честная цена.
— Но это же грабёж! Я разорюсь!
— Двадцать два, — сказала я. — Последнее предложение. С бесплатной доставкой. Сегодня до вечера.
Гильберт открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Тару, она всё ещё улыбалась. Посмотрел на меня.
— Договорились, — выдохнул он с видом человека, которого только что ограбили.
Мы вышли из лавки с печатью «ОПЛАЧЕНО» на списке и приятным чувством победы.
— Двадцать
