Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

— Сорен сказал, он сильнее всех остальных архимагов вместе взятых. Если бы они попытались выступить против него — проиграли бы.

— Тогда почему он не главный? Почему сидит и смотрит, пока другие командуют?

Хороший вопрос. Я и сама об этом думала всю дорогу домой.

— Не знаю. Может, не хочет. Может, ему удобнее в тени. Легче двигать фигуры, когда никто не смотрит на тебя.

— Или он играет в долгую игру, — Тара прищурилась. — Двести лет — это очень много времени. Можно выстроить такую паутину интриг, что никто не заметит, пока не окажется в ловушке.

— Ты думаешь, он опасен?

— Я думаю, — медленно сказала Тара, — что любой, кто прожил двести лет в мире магов и политиков, опасен по определению. Выжить так долго — это уже достижение. Остаться у власти — ещё большее.

Она помолчала, глядя в огонь.

— Но это не значит, что он враг. Просто… будь осторожна. С ним особенно. Не верь ему на слово. Смотри на то, что он делает, а не на то, что говорит.

— Буду…

Глава 6

Пробуждение было оглушающим. Я проснулась от грохота и еще до конца не проснувшись, уже была на ногах, держа в руке полено.

— Что⁈ Кто⁈ — рявкнула Тара, тоже вскакивая. Волосы торчали в разные стороны. В её руке блеснул нож.

— Это я! — виноватый голос Лукаса откуда-то из глубины дома. — Я случайно! Котелок упал!

Мы с Тарой переглянулись. Орчанка медленно опустила нож, выдохнула сквозь зубы что-то на родном языке, наверняка не самое приличное.

— Мелкий, — процедила она. — Я чуть не окочурилась.

— Ты? — хмыкнула я, уже направляясь к кухне, откуда доносился жалобный голос мальчика:

— Я хотел приготовить завтрак! А он выскользнул! Я не виноват!

Кухня встретила нас картиной разгрома. Лукас стоял посреди комнаты. У его ног лежал перевёрнутый котелок. Рядом растекалась лужа воды, в которой плавали какие-то крупинки. Перловка, судя по всему.

— Я хотел сварить кашу. Как ты вчера говорила. Залил воду, засыпал крупу, хотел на огонь поставить… а он тяжёлый. Выскользнул.

Я посмотрела на лужу, на перепуганного ребёнка, на Тару, которая стояла в дверях со скрещёнными руками и выражением «я-же-говорила» на лице.

И не выдержала — рассмеялась.

— Мей? — Лукас уставился на меня с испугом. — Ты чего?

— Ничего, малыш. Просто… — я махнула рукой, пытаясь отдышаться. — Просто ты молодец. Хотел, чтобы мы проснулись, а завтрак уже готов. Как в харчевне. Да?

Лукас кивнул, шмыгнув носом.

— Я думал, что справлюсь.

— Ладно, — орчанка с легкостью подобрала чугунный котелок. — Раз уж мы все проснулись… Мелкий, бери тряпку, вытирай лужу. Мей, разжигай огонь. Я попробую спасти то, что осталось от нашей еды.

Завтрак получился скромным: яичница из последних трёх яиц, подсохший хлеб, запитый водой. Перловка была безнадёжно испорчена, крупинки разбухли в луже, превратившись в неаппетитную кашу, которую даже Тара не решилась готовить.

— На рынок, — сказала она, когда мы доели. — Сегодня. Прямо сейчас. Иначе завтра будем жевать камни из стен.

— Согласна. — Я достала из кармана свой список — два листа, исписанных мелким почерком. — И мне нужны материалы. Много.

Тара заглянула через плечо, пробежала глазами по строчкам.

— «Медная проволока разных диаметров». «Латунные пластины для корпусов». «Шестерёнки часовые, мелкие». «Пружины стальные, упругие». «Линзы для сенсоров». «Кристаллы для накопителей»… — Она присвистнула. — Это же целое состояние.

— Знаю. Но без этого я не смогу создать чистильщика.

— Чистильщика, — повторила Тара с отвращением. — До сих пор не могу поверить, что эти напыщенные…

— Тара.

— Знаю, знаю. Мы об этом уже говорили. Не буду. — Она скрестила руки на груди. — Но когда ты станешь великим мастером и они будут ползать перед тобой на коленях — напомни мне, чтобы я плюнула каждому в рожу.

— Обязательно.

— Лукас, собирайся! Идём на рынок! — скомандовала Тара, убирая грязную посуду в таз.

— Ура! Настоящий столичный рынок! Я никогда не был на настоящем столичном рынке!

— Ты и в столице никогда не был, — напомнила Тара.

— Вот именно! Это приключение!

Его энтузиазм был заразительным. Даже я почувствовала что-то похожее на предвкушение — не радость, нет, но хотя бы интерес. После вчерашнего дня с его унижениями и угрозами любое простое, человеческое дело казалось облегчением.

Сборы заняли полчаса.

Тара настояла, чтобы я спрятала деньги под одежду, на шнурке у самой кожи.

— В столице, — сказала она, затягивая узел, — воры работают так быстро, что ты не заметишь, как кошелёк исчезнет. Видела я таких. В толпе прижимаются, отвлекают разговором, а руки уже в твоих карманах.

— Откуда такой опыт?

— Жизнь научила. — Она не стала уточнять, и я не стала спрашивать.

Лукас получил строгие инструкции: держаться рядом, не убегать, не разговаривать с незнакомцами.

Мы вышли из башни в яркое утро. После вчерашней серости небо казалось неправдоподобно голубым, словно его отмыли за ночь. Солнце грело, птицы пели где-то в ветвях старого дуба у ворот. Почти идиллия, если не замечать обшарпанных стен, заросшего двора и общего ощущения запустения.

Дорога до рынка заняла почти час. Мы шли пешком, карету нанимать было бы глупо, да и денег жалко. Улицы Вингарда постепенно менялись вокруг нас: сначала узкие, тёмные переулки бедного квартала, потом шире, светлее, богаче. Дома росли вверх, обрастали балконами и лепниной.

Лукас крутил головой во все стороны, пытаясь увидеть всё сразу.

— Смотри, карета! С золотыми ручками!

— Вижу.

— А там фонтан! Настоящий!

— Угу.

— А вон тот дом — он что, из мрамора? Целиком⁈

— Похоже на то.

— Ух ты…

Его восторг был искренним и немного болезненным. Я вспомнила, откуда он — из маленькой деревни на окраине королевства, где самым большим зданием была, наверное, церковь. Для него всё это — дворцы, фонтаны, кареты — было как сказка. Волшебная, невозможная сказка.

Рынок открылся внезапно, мы свернули за угол, и он обрушился на нас всей своей мощью.

«Серебряные ряды» — так он назывался, если верить