Неправильный попаданец - Катэр Вэй
Петрушка не знал, как работают автомобили, как строят дома, как производят металлы и пластик. Короче, обычный деревенский мальчишка, который в своём возрасте интересовался в основном сказками и игрушками. Да взять даже городских детей — что они знают в семь лет? И взрослые порой не сильно продвинутее: двадцатилетние «специалисты» зачастую тоже мало что понимают. Спросите человека: «Как устроена машина?» — и большинство ответит: «Две-три педали, руль, гудок и магнитола». Поэтому я с нетерпением ждал возможности пообщаться со знающими людьми.
Ехали мы около двух часов, потом выехали за город и лишь спустя ещё час остановились. Когда меня вывели из автозака, я был шокирован увиденным: военный палаточный городок. Причём условия, даже на первый взгляд, оказались крайне приятными.
Нас — тех, кто пожелал послужить родине, — высаживали на огромной асфальтированной площадке для транспорта. Напрягало то, что из других машин одновременно выходило по несколько добровольцев, а я был один. «Что, во всём КПЗ, кроме меня, не нашлось желающих скостить себе срок?» — подумал я. Ну да ладно, разберёмся.
Пока меня вели, я продолжал осматриваться. Тут был только гражданский транспорт. Дальше — КПП с множеством пропускных точек. Забора вокруг «полигона» не было, и это крайне меня удивило. «Неужели нет попыток побега?» — мелькнула мысль.
На территории стояли ряды палаток; материал с такого расстояния я не разобрал. Зато асфальтированные (а не грунтовые) дорожки между ними приятно шокировали. Мне доводилось бывать на полигонах, и воспоминания о грязи после дождя были не из приятных.
Проходя через КПП, где нам не задали ни единого вопроса, я ощутил лёгкий дискомфорт. Увидев моё выражение лица, один из конвоиров пояснил:
— На нас поставили магические метки, которые считываются при входе. Без документов территорию не покинуть.
Я лишь промолчал. «Ничего себе — высокоразвитая цивилизация!» — подумал я.
Между тем хомяк спокойно шёл впереди, будто точно знал, куда нам нужно и в каком направлении двигаться. Вообще этот мохнатый зверёк категорически меня раздражал, зато Петрушку явно забавлял.
Мы шли довольно долго по явно центральной дороге: с обеих сторон — палатки, под ногами — асфальт, над головой — солнышко. «Лепота», — подумалось мне. Я — в наручниках, руки за спиной; впереди вышагивает хомяк.
Дойдя до обычного двухэтажного домика, меня завели внутрь, а затем — в один из кабинетов. Очереди я не увидел. Видать, проблема с добровольцами. Как же я ошибся!
От увиденного у меня открылся рот, и дурацкая слюна чуть не потекла по подбородку. Внутри это был настоящий рынок «Садовод»: безумное количество рядов и людей. Я даже поморгал, пытаясь осознать происходящее.
— Магия пространства! — восторженно объяснил мне Петя. — Одна из самых могущественных на Земле. Редкая и сложная в освоении.
Меня повели вдоль рядов и вскоре подвели к скучающему «продавцу». Назвать всё это иначе я просто не мог. Стояли ряды прилавков под крышами, за ними — одинокие продавцы. К кому-то ломились толпы, а кто-то скучал. Вот к такому скучающему меня и подвели.
— Здарова, Федотов! Скучаешь? — обратился мой провожатый к «продавцу».
— Ато! С вашей-то «третьей» — какой улов? Вообще не понимаю, зачем меня сюда поставили! — сокрушался некий Федотов.
— Да ладно тебе! Вот гляди, какого героя выплюнула наша «третья», — провожатый указал на меня и чуть подтолкнул ближе к прилавку.
— Ты издеваешься? — молниеносно окрасился в гневные красные тона продавец. — Это что? Куда это? Что оно может делать? Для чего? Ильин? Ты умом тронулся?
— Да погоди ты! — усмехнулся Ильин — видимо, фамилия моего сопровождающего. — Приказ какой? «Всех желающих!» — настойчиво надавил он. — Вот товарищ желает! Желаешь же?
— Ато! — выпалил я и даже ни капельки слюны не проронил. — Дядь, — обратился я теперь уже к продавцу, — а какая работа есть? Так-то я парень рукастый. Ты не гляди, что кривой. Дела делать умею!
— Опять? — с грустью и сожалением опустился на стул продавец. — Вы опять за своё? Зачем? Я не пойму, вы в другом мире живёте, что ли? Неужели не думаете, что Фортуна вечно будет слепа?
— Ах-ха-ха! — рассмеялся Ильин. — Уже двести лет слепа — и пёс с ней. Гони монеты и забирай свежее мяско.
А вот теперь я немного струхнул. И, кажется, всё понял. Набор ведётся если не повсеместно, то тут точно исключительно на штурм. А твари-тюремщики, под соусом выбора профессии, отправляют людей тупо на убой. Зубы скрипнули; тюремщик понял это по-своему:
— Ладно, Петрушка, бывай, не ссы. Всё будет пучком. Ах-ха-ха.
— Ильин! — крикнул я уходящему тюремщику. Тот от неожиданной смены моего голоса замер и развернулся. — Я тебя запомнил!
— Ах-ха-ха! Отлично. Как откинешься, передай привет моему покровителю Иуде. Ах-ха-ха.
— Уроды! — тихонько ругнулся Федотов. — Уже понял, куда попал? Или совсем болезный?
— Понял! — сухо ответил я, а хомяк выдал своё: «пипеп».
— Твари. Я из органов ушёл из-за этого. Почти все Иуде поклоняются, твари. Всё что угодно сделают ради наживы и выгоды. А ещё — защитники, — пылал праведным гневом сухенький маленький мужичок. — Иуда двести лет назад ослепил Фортуну, и с тех пор им всем раздолье. Да, она ещё судит людей, но ловить не может. А все последователи ослабли, и мы не можем ей нормально помогать.
— Дядь, — перебил я душеизлияния человека, — это всё прекрасно, но давай так: ты меня оформляешь, я фигачу свои сутки и валю нафиг отсюда.
— Какие сутки? — непонимающе посмотрел на меня продавец.
— Ну как какие? Сутки за трое считаются для тех, кто сидит. Мне оставалось три дня досидеть. Я решил тут сутки отшабашить, а контракт потом я заключать не намерен. — Я говорил, но с каждым словом, глядя на сменяющееся лицо Федотова, понимал: я попал.
— Всё же болезный. Они, твари, уже ничего не чураются! Идиотов на войну отправляют — в один конец. Тебя продали! За месячное жалование для этих двоих и двухмесячное — для начальника колонии.
— В смысле — продали?
— В прямом! — тяжело выдохнул продавец и продолжил. — За тебя заплатили. Так нельзя. Точнее, можно, если ты добровольно приходишь. И платим в итоге мы за доставку. Короче, идиотизм, но работает на необразованную деревенщину. — А вот это было уже обидно.
— Дядь, давай без оскорблений. Я, конечно, может, дурачок, ай да ладно… Объясни, что по чём?
— Ты про вторжение слышал?
— Нет! Последнюю неделю сидел в казематах, — честно признался я.
— А вот как раз неделю назад всё и началось. На планете появились первые разломы…
— Разломы — это что? — по любимой привычке перебил я рассказчика.
— Ну,
