Повелитель Рун. Том 9 - Илья Сапунов
Время тянулось медленно. Я сосредоточился только на том, чтобы пройти следующий круг, потом ещё один, и ещё, пока наконец не услышал команду остановиться.
Марионетка застыла на месте, я оборвал связь между нами, и мир вернулся на привычное место. Собственное тело показалось странно лёгким, будто я сбросил тяжёлый груз с плеч. Но голова всё равно гудела, а пальцы слегка дрожали.
Я открыл глаза и увидел, что половина группы сидит на полу. Некоторые держались за виски, кто-то выглядел совершенно выбитым из сил. Инструкторы записали результаты и равнодушно велели готовиться ко второй серии.
Вторая серия упражнений началась после небольшого отдыха. Нас снова заставили установить связь с марионетками, но на этот раз задание было другим. Вместо проверки координации и контроля над искусственным телом от нас требовалось научиться свободно манипулировать маной в этих условиях.
Общая задача казалась до смешного простой: сформировать энергетический шар и сохранить его форму. В обычных условиях это было бы делом нескольких секунд, не требующим никаких усилий. Но через марионетку всё ощущалось иначе. Потоки маны запаздывали, рассеивались, а задержка между намерением и действием буквально сводила с ума. Каждый раз, когда я пытался уплотнить знакомое плетение, оно расползалось, вытягивалось или рвалось на части.
В итоге простая задача изматывала сильнее, чем полноценная боевая тренировка на пределе сил. В висках пульсировало, к глазам приливала тяжесть, и я видел, как другие один за другим теряют концентрацию. У кого-то шар так и не смог принять должную форму, и бесформенное нечто раз за разом рассыпалось в искры даже после многочисленных попыток. У кого-то шар получался, но марионетка падала на пол, как тряпичная кукла: когда наследник концентрировался на удержании заклинания, ему уже не хватало сил на контроль самой куклы. Несколько человек больше не поднимались — с бледными лицами лежали на каменном полу, страдая от крайнего истощения маны, пока инструкторы равнодушно фиксировали результат.
Мне удавалось держать шар дольше, чем остальным, но это не было лёгкой победой. Тело марионетки подрагивало, а свет внутри шара мерцал, готовый распасться. В какой-то степени это был полезный опыт — опасный, неприятный, но нужный. Я словно обнаружил в себе группу «мышц», которую никогда раньше не задействовал, и получил возможность её натренировать.
Мучения длились ещё три часа. Время от времени инструкторы всё же давали нам небольшие перерывы и щедро поили, судя по всему, довольно дорогими зельями, которые освежали разум и помогали быстро прийти в себя.
Когда моё сознание вернулось в привычное тело, ощущение вязкости осталось. Голова гудела ещё сильнее, а пальцы продолжали дрожать, даже несмотря на большой флакон лекарственной жидкости, который я осушил одним глотком в конце тренировки. Подсознательный страх застрять в искусственной оболочке тоже не способствовал восстановлению.
Наши временные учителя, как всегда, не тратили лишних слов. После десяти минут отдыха — один короткий жест главного инструктора, и в зал внесли длинные ящики из тёмного дерева. Ровные, отполированные, с металлическими ручками. Их выстроили в ряд и неторопливо сняли матовые крышки. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это такое.
Гробы.
Перед нашей группой стояла дюжина гробов.
Внутри, ожидаемо, оказались человеческие тела. Первая жуткая мысль почти сразу сменилась облегчением: быстрое наблюдение показало, что люди в гробах были живыми. Но выглядели они не лучшим образом: бледная кожа, едва заметное дыхание, странный, неровный ритм сердца. Я услышал, как кто-то из соседей шумно втянул воздух, но ни один не решился заговорить.
Инструктор был не слишком многословен: лишь сказал, что теперь вместо марионеток мы должны использовать другое вместилище.
Мне достался самый крайний левый ящик. Когда я подошёл ближе, мимолётная надежда на то, что это какой-нибудь искусственный гомункул, не оправдалась. Передо мной определённо лежал маг. Точнее, то, что от него осталось. На остриженной наголо голове — тонкие шрамы на висках, на шее — следы старых ожогов. Больше ничего необычного.
Вздохнув про себя, я надел браслет, и связь замкнулась.
В первое мгновение ничего не произошло. А затем меня резко ударило тяжёлым ощущением чужого тела. И эти ощущения сильно отличались от бездушной марионетки. Лёгкие работали исправно, сердце билось, прокачивая кровь по телу, мышцы реагировали на команды. Но всё это шло с большим скрипом, словно я через силу заставлял новое тело жить. Я попробовал пошевелить рукой — движение вышло мягче, чем у марионетки, но за этим сразу потянулось ощущение липкого несоответствия.
А потом я заметил ещё кое-что, от чего похолодело в груди. Где-то в глубине, там, где должна была быть душа, ещё теплились, чудом уцелевшие, ошмётки сознания. Разорванные, исковерканные — и совершенно бесполезные. Словно кто-то грубо вычистил всё лишнее, стёр память, волю, мысли — и оставил только пустую оболочку.
Это был не сосуд, созданный специально. Это был человек. Маг, когда-то живой, доведённый до состояния овоща.
Я заставил себя сохранять спокойствие. Подтолкнул тело вперёд, сделал шаг. Моё внутреннее раздражение и злость подстёгивали и отчасти помогали справиться с задачей. При этом диссонанс с живым телом ощущался сильнее: хоть мышцы и слушались, а дыхание удалось выровнять, я всё равно смутно чувствовал в теле чью-то тень, чужой след, остаток того, кто жил здесь раньше.
Хотя, возможно, это был самообман.
Я продолжал двигаться, заставляя оболочку подчиняться, и делал вид, что ничего не заметил. Скорее всего, я и не должен был заметить: ошмётки сознания были слишком малы и незначительны, а сил потомков не должно было хватить, чтобы найти хоть какие-то следы и сделать минимальные выводы. Но лично я уже успел сделать одно предположение. Судя по возрасту мужчины и тел в соседних гробах, это вполне могли быть такие же наследники опальных семей, как и мы. Предыдущая партия, по-видимому, провалившая свою задачу.
Я продолжал медленно контролировать движения «сосуда», осваиваясь с новыми возможностями. Затем, спустя некоторое время, выполнив все задачи на сегодня, разорвал связь. Вернулся в своё тело и открыл глаза.
Картинка не изменилась: зал, ряды коробок, инструкторы с блокнотами. Кто-то из наследников ещё продолжал тренировку, кто-то смотрел в пол, стараясь не встречаться с глазами соседей. Но никто не говорил ни слова. Догадывались ли они?
Я тоже молчал.
Глупо было бы показывать, что я понял.
Глава 8
Дальше было хуже.
Контролировать чужое тело было неприятно, но всё же терпимо. После некоторой практики мне удалось приглушить собственную брезгливость и сосредоточиться на задаче. Однако уже следующий этап наших тренировок вывел моё
