Раб с Земли - Андрей
— Отойди-ка, — сказал он Грыму. — Подальше.
Грым послушно отступил к двери, но не ушёл — смотрел во все глаза.
Лекс надавил. Кристалл поддавался с лёгким хрустом, словно нехотя расставаясь со своей тайной. Ещё усилие — и он раскололся пополам.
Внутри оказалась пустота. Не совсем пустота — полость, заполненная чем‑то вроде застывшего тумана. Туман медленно переливался, менял цвет, словно жил своей жизнью. Из глубины донёсся слабый гул, похожий на вздох.
— Ничего себе, — выдохнул Грым, подходя ближе. — Это плохой знак. Говорят, если кристалл вздыхает — значит, внутри кто‑то есть.
Лекс осторожно тронул пальцем. Холодный.
И вдруг мир перевернулся.
Он не просто увидел — он провалился внутрь. Перед внутренним взором развернулась схема — слои, каналы, накопители, соединённые в сложную сеть. Как микросхема, только вместо кремния — неизвестный материал, а вместо электронов — что‑то другое, пульсирующее, текучее.
Но вместе с видением пришла боль.
Она взорвалась в висках, растеклась по черепу раскалённым металлом. Лекс закричал — и не услышал собственного крика. Перед глазами поплыли багровые круги, смешиваясь с образами, которые рождал кристалл. Лица. Сотни лиц, искажённых страхом и болью. Тех, чью жизненную силу он впитал за тысячелетия. Они смотрели на него, кричали беззвучно, и этот крик разрывал мозг изнутри.
А потом — темнота и голос. Незнакомый, глубокий, словно идущий из самой земли:
«Ты коснулся эфирной матрицы. Твой разум ещё не готов. Ищи убежище, Наследник. Иначе сгоришь».
— Лекс! Лекс, мать твою!
Чьи‑то руки схватили его за плечи, трясли, вырывая из бездны. Лекс открыл глаза и увидел перекошенное ужасом лицо Грыма. Они оба были на полу. Лекс лежал в луже собственной крови, а Грым тряс его и что‑то кричал. Рядом, на верстаке, тускло мерцали осколки кристалла.
— …слышишь? Очнись!
Лекс попытался ответить, но из горла вырвался только хрип. Голова гудела, словно по ней прошлись кузнечным молотом. Во рту — солёный привкус крови.
— Что… что случилось? — прошептал он.
— Ты рухнул как подкошенный, — Грым вытер кровь с его лица своей рубахой. Руки у него дрожали. — И бился. Минуты две. Глаза закатились, бормотал что‑то на непонятном языке. Я уж думал, не выживешь.
К счастью, в цехе как раз грохотал паровой молот, и никто не услышал криков.
Лекс с трудом сел, опираясь на верстак. Боль в голове постепенно отступала, сменяясь тупой пульсацией в затылке. На полу, рядом с расколотым кристаллом, темнела лужа крови.
— Это… это было… — Грым не находил слов. В его глазах плескался ужас пополам с благоговением. — Ты видел что‑то? Говорил на языке, которого никто не знает.
— Видел, — прохрипел Лекс. — Схему. Как он устроен. И лица… души, запертые внутри.
— Души? — Грым побледнел ещё сильнее. — Я же говорил… сталкеры не врут.
— И голос. Кто‑то сказал, что я Наследник. Что мой разум не готов. Надо искать убежище.
Грым молчал, переваривая. Потом медленно кивнул.
— Я никому не скажу, — тихо произнёс он. — Клянусь молотом предков.
В этот момент в дверь постучали. Оба вздрогнули.
— Лекс? — голос Зураба. — Ты там?
— В порядке, — крикнул Лекс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Заходи.
Зураб вошёл, увидел кровь на полу, бледное лицо Лекса, перепуганного Грыма — и замер.
— Что здесь было?
— Эксперимент, — ответил Лекс, вытирая губы. — Неудачный.
Зураб посмотрел на расколотый кристалл, на Лекса, на Грыма. В его глазах мелькнуло понимание.
— Ясно, — сказал он коротко. — Помочь?
— Уже помог. Спасибо.
Зураб кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.
Грым всё ещё сидел на полу, глядя на Лекса с каким‑то новым выражением.
— Ты… ты особенный, да? — спросил он. — Не как все. Может, правда Наследник, как в старых легендах?
— Я инженер, — ответил Лекс, с трудом поднимаясь. — Просто инженер, который хочет понять, как устроен мир.
— Инженер, — повторил Грым. — Ага. Расскажи это тем, кто видел, как ты сейчас корчился на полу и говорил на языке, которого никто не знает.
Лекс промолчал.
Грым ушёл, а он остался один. Прислонился к стене, закрыл глаза. Голова гудела, перед глазами всё ещё плавали тени. Цена за знания оказалась выше, чем он думал. Но схема кристалла была у него в голове. И это стоило того.
Остаток дня Лекс просидел в каморке, пытаясь прийти в себя. Айрин приносила воду и травяной отвар, молча смотрела на него, но вопросов не задавала. Только когда он совсем обессилел и лёг на лежанку, она тихо сказала:
— Ты убиваешь себя, Лекс.
— Я учусь, — ответил он, не открывая глаз.
— Учиться можно по‑разному.
Она промолчала. Только погладила его по голове, как ребёнка, и вышла.
К вечеру Лекса разбудил стук в дверь. Вошёл Зураб, хмурый, сжимая в руке какой‑то свёрток.
— На, — сказал он, протягивая небольшой мешочек. — Травы. От головы помогают. Ещё от бабки моей рецепт.
— Спасибо, — Лекс взял мешочек, понюхал. Пахло полынью и ещё чем‑то горьким.
— Слушай, Лекс, — Зураб присел на край лежанки. — Ты это… осторожнее. Такое, как сегодня, просто так не проходит. Я видел людей, которые слишком много брали на себя. Они сгорали. Быстро.
— Я знаю, — ответил Лекс. — Но выбора нет.
Зураб покачал головой и ушёл.
Лекс остался один. Заварил травы, выпил горький отвар, лёг. Голова постепенно отпускала.
Ночь обещала быть спокойной.
Но она не была.
Лекс проснулся от холода.
Не обычного ночного холода, пробирающегося сквозь щели в стенах, — настоящего, могильного холода, от которого стыла кровь в жилах и перехватывало дыхание. В каморке было темно, только тусклый свет масляной лампы из коридора пробивался сквозь щель под дверью, рисуя на полу тонкую полоску.
И вдруг он понял — он не один.
В углу, там, где стоял старый хлам, который он так и не выкинул, стоял ОН. Высокий, сереброволосый, в длинной мантии, расшитой звёздами, которые мерцали холодным светом. Тот самый эльф с рынка. Тот, что являлся во снах. Только теперь он был здесь, наяву — или это снова сон?
— Ты даже не представляешь, как ты светишься, — сказал эльф тихо, и голос его прозвучал не снаружи — в голове. Он заполнил всё пространство, вытеснил все мысли. — Каждое твоё прикосновение к древнему знанию зажигает в эфире костёр, видимый за сотни миль. Сегодня ты зажёг такой костёр, что его увидели даже в Магистериуме.
Лекс хотел вскочить, закричать, позвать на помощь, но тело не слушалось. Словно парализованное. Он мог только смотреть.
— Не бойся, — усмехнулся эльф, и в этой усмешке не было злобы — только холодное, бесконечное любопытство. — Пока. Я просто пришёл посмотреть. На тебя. Ты уникален, человек. Аномалия. Баг в совершенной системе.
