Повелитель Рун. Том 9 - Илья Сапунов
— Спасибо за совет. — Я слегка склоняю голову в благодарности.
— Что ты хочешь, Варенс? — Новый вопрос возникает из ниоткуда. — Расскажи. Только мне не нужна вежливая версия для старейшин или какая-нибудь избитая банальщина. Скажи конкретно. Что ты хочешь получить?
Я посмотрел на её руки. Узкие пальцы без перстней, коротко остриженные ногти, лёгкие шрамы в местах, где обычно натирают рукояти артефактов.
— Выжить, — сказал я первым пунктом и, увидев, как уголок губ Мираэль чуть приподнялся, добавил: — Знания. В моей семье было слишком мало информации о стадии Отречения. В Карне наверняка есть закрытые архивы, которые способны мне помочь.
— Мило, — Она не улыбнулась. — Но нереалистично. Хотя это хорошо, что ты можешь видеть истинную ценность вещей. Но уникальные знания стоят немало. Но понимаешь в чём дело. Проблема не в том, что ты просишь слишком много. А в том, что ты пока никто. Испытание определяло лишь стартовые позиции и потенциал. Реальные достижения покупаются собственной кровью на поле боя.
— Тогда о чём этот разговор? — я не стал спорить. — Что от меня хочет госпожа Мираэль?
— Глупо было бы сразу говорить, что хочу, — она с лукавой улыбкой чуть наклонила голову. — Но ведь ты не дурак и сам кое-что понимаешь. Лично мне выгодно, чтобы ты выжил. Это будет хорошо. А если другим участникам повезёт меньше, чем тебе, так вообще станет прекрасно.
— Редко слышишь такую прямоту, — сказал я. — Думал, снова услышу что-нибудь про общее благо.
— Общее благо — это удобная ширма. Под ней легче складывать трупы, — сухо отозвалась Мираэль. — Про него тебе пусть Харден расскажет. Он мастер лить воду и давать пустые обещания. Но ладно, речь не об этом. Пропущу длинные прелюдии. Ты хочешь выжить и хочешь знаний. И наверняка еще кучу всего в добавок. Хорошо. А я хочу, чтобы в основном отряде оказался человек, на которого можно будет положиться.
Она на секунду замолчала и раскрыла ладонь. Бокал с вином повис в воздухе.
— Предлагаю вот что. Простая проверка. Тест на ментальную устойчивость. Прямо сейчас.
Я посмотрел на зависший бокал и на её руку — расслабленную, безупречно неподвижную.
— Какие будут условия?
— Договоримся так. Правила несложные. Я попытаюсь подчинить твою волю. Не навсегда — клянусь своей магией, — просто на время проверки. Твоя задача — не позволить мне закрепить «якорь». Если удержишься — поговорим о реальных вещах и конкретных наградах за твои будущие успехи. Если нет — я промолчу обо всем, что услышала, и уйду, а ты сделаешь вид, что меня никогда здесь не было.
Она говорила без нажима. Ни к чему не принуждала. Но я все же чувствовал нарастающее давление.
— Может, ты не знаешь, — продолжила Мираэль, — но «раскол» души делает разум мягче. Не в смысле «глупее», а именно мягче. Внутренние границы становятся хрупкими и податливыми. Сам того не ведая, ты можешь стать очень внушаемым и уязвимым. И поверь мне, ты этого не хочешь. Существуют жуткие заклинания, которые эксплуатируют эту уязвимость и могут практически мгновенно превратить тебя в послушную марионетку. Так что проверять тебя после ритуала будет уже слишком поздно. Я сделаю это сейчас.
— Прямо здесь? — кивнул я на стены.
— Почему нет? — она ответила вопросом на вопрос. — Нас не слышат и не видят.
— Ладно, — вздохнул я. — Я согласен, но с оговорками.
— Слушаю, — мгновенно отозвалась она.
— Я не эксперт, но хорошо знаю теорию. Никаких тайных меток, никаких закладок, никаких «случайных» лишних якорей в сознании. Если что-то из этого попытаешься поставить — я оборву проверку, и наше возможное сотрудничество оборвётся, так и не начавшись.
— Это разумно, — сказала Мираэль и чуть наклонила голову. — Тогда по рукам?
— По рукам, — согласился я.
Мы не пожали друг другу рук. В этом не было нужды: две волны силы коротко коснулись — и разошлись, признавая чужие границы. Конечно, если бы у меня не было скрытого козыря, я бы вряд ли пошёл на такой риск. Но учитывая моё Ложное Вознесение, я не сомневался в том, что она не сможет причинить вред моему сознанию.
— Начну с чего полегче, — предупредила она. — Если выдержишь, поднимем планку.
Она не изменила позы, не пошевелила пальцем. Но воздух в комнате стал плотнее — как перед грозой. Вязкий и тёплый, он опьянял не хуже крепкого алкоголя. Через полминуты в запахе вдруг пробился слабый медовый тон — слишком тонкий для природного, но достаточный, чтобы привлечь моё внимание. На это и шла ставка: отвлечение внимания позволяло заметно упростить задачу.
Аура Мираэль стала едва заметно пульсировать.
Я тут же сознательно сбил собственный ритм дыхания. Три счёта — долгая пауза — три счёта — короткая пауза — два счета — короткая пауза — один счет — долгая пауза — три счёта… Я не собирался облегчать ей задачу. Даже если я не мог использовать большую часть своих сил, мой разум вовсе не был беззащитным. Внутри я быстро собрал простой, но довольно крепкий каркас ложной личности, натянутый между ментальными «гвоздями». «Имя», «цели», «границы», «страхи»… Каркас состоял лишь из базовых функций, но со своей задачей справлялся.
— Неплохо, — негромко сказала Мираэль, и мир качнулся. Стены на секунду стали шире, чем были; потолок — ниже; кресло подо мной — мягче.
— Красиво, — сказал я вслух. — Заходишь через органы чувств?
— А ты думал, я буду стучать в лоб? — без улыбки. — Расслабься.
Расслабляться как раз и не следовало. Я слегка сместил центр внимания вниз, в область сонного сплетения, в залитую тёплым светом «комнату» — моё внутреннее хранилище для заранее подготовленных мыслеобразов. Небольшое напряжение, и искусственный каркас заметно усилился.
Мираэль тоже усилила нажим. Мёд сменился на запах свежего хлеба, на ощущение мягкого пледа на плечах, на тёплые объятия, успокаивающие и расслабляющие. Смысл образов был прост: дом, забота, безопасность. Сделай шаг навстречу. Расслабься.
Её давление стало ощутимым, как невидимая ладонь на затылке. Она не использовала грубую силу, но всё же упрямо двигалась вперёд. Я почувствовал, как собственные мысли начали от меня ускользать.
— Интересно, — голос Мираэль по-прежнему был мягким и бархатным, но в нём промелькнула хищная нотка. — Насколько глубоко мне придётся копать?
Она метнула в меня первый настоящий образ. Не абстрактные запахи, не туманное ощущение тепла. Нет, прямо в лоб. Передо мной вспыхнуло воспоминание — моё собственное, тщательно спрятанное в дальний угол сознания. Старая усадьба, запах сырого дерева, голос матери,
