Герой Кандагара - Михаил Троян

В нём также было можно найти любую инфу про единоборства. А здесь придётся эту информацию собирать от людей. К счастью, я немало боёв смотрел. Знаю такие фишки как локти из муай-тай и лоу-кики.

Во все времена сложно было пробиться в музыку. Но шанс есть. Пример тот же Ласковый май. Но это нужно будет закупать кассеты и распространять свои песни самому.

А если ждать с моря погоды, то это всё равно, что надеяться, что гора придёт к тебе.

Смотрел как-то интервью одного известного музыканта. И он рассказывал: Стою подростком возле входа в Останкино, с такой надеждой держу микрокассету, на которой записаны несколько наших песен. Жду ведущего, который ведёт передачу по продвижению юных дарований. И вот идёт он, я с благоговением ему кассету протягиваю и прошу:

− Послушайте пожалуйста наши песни.

А он мимо проходит и говорит:

− Иди ты …

Настроение доисследоваться привело меня в санузел. Ванна и унитаз стояли в тесном, почти братском соседстве, без всякого намёка на перегородку. И прямо на холодном кафельном полу, вплотную к унитазу, настаивалась своя, домашняя химия. В алюминиевом молочном бидоне. Из-под его крышки тянуло резковатым, сладковатым запахом бражки. Пена тихо шипела и пузырилась, будто делясь со всем окружающим своим ароматом.

В принципе, это и всё. Больше ничего интересного.

Не раз спорил со старыми шахтёрами ещё в девяностые. Доказывал мне один.

− Вот при Союзе я зарабатывал!

− И что ты заработал за двадцать пять лет под землёй, − спрашиваю. – Покажи! Вот эти шикарные шторы?

Смотрит на меня с удивлением…

А ведь и правда. Сколько людей знаю. В шахте отпахали. Ни машин не имели, ни каких-то ещё сверхъестественных благ. Разве что только по курортам ездили.

А вообще в Союзе считалось, что если мужик имеет машину, то это перспективный любовник. Чтобы с небольшими зарплатами на неё накопить, нужно было питаться килькой. Она дешёвая, по десять копеек за кило.

Скука… ни телефона, ни компа. Каналов много тоже нет. Даже и не знаешь, чем себя занять.

Книги!

Вот где раздолье. Хотя…

Катаев Сын полка. Нахалёнок.

Живые и мёртвые Симонова… Вот это я почитаю.

Завалившись на диван, начал поглощать историю, но с таким правым глазом приобщаться к литературе неудобно.

Включил телек. Идёт сказка Золотой ключик. В детстве казалась чем-то волшебным. Какой-то ход секретный нашли. Почему-то в конце показалось, что попали в какую-то волшебную страну. А потом выяснил, что просто оказались в театре новом в своём городе. И сразу очарование пропало.

Но больше разочарования принёс в жизни дед Мороз. В молодости новый год всё равно казался чем-то таинственным и загадочным. Вся эта атмосфера праздника, новогоднего Огонька и наряженных ёлок. Бенгальские огни и хлопушки. И считал, что дед Мороз, это персонаж с незапамятных времён. А оказалось, что дед Мороз придуман в тридцатых годах двадцатого века в противовес буржуинскому Санта Клаусу. Вся романтичность этого праздника испарилась в пустоту.

Проснулся отчим. Русоволосый тип с небольшим брюшком. Вышел, остановился, глядя на меня.

− С кем дрались?

− С сороковскими… − ответил я недовольно.

− Понятно… − пошаркал в туалет.

Неприятный тип, но старается вести себя в рамках.

Раздался щелчок замка. Сдержанный, но знакомый звук, что домой пришёл кто-то из своих.

Со школы вернулась сестра. Валерия, а попросту Лера.

На пороге стояла сама олицетворение советской школьной формы: коричневое шерстяное платье с нагрудным фартуком, перехваченное бретельками, и ослепительно белая накрахмаленная рубашка. Но в этой строгости были и свои штрихи озорства − два светлых хвостика, в которые были собраны ее волосы, украшали огромные голубые банты, трепетавшие при каждом движении. На ногах розовые сандалии и красуются белые гольфы. Ну и гордый красный галстук как вишенка на торте. Ранец, набитый учебниками, она небрежно бросила у порога и, шурша складками юбки, зашла в зал.

Если бы я пацаном в белом ходил, то приходилось бы это добро стирать каждый день. А девочка не пацан…

Ее взгляд живой, любопытный.

− Гы... Ну как ты? − протянула она, окидывая меня с ног до головы пристальным, но добрым взглядом.

Я в который раз отметил ее миловидное, чуть курносое лицо с приветливым выражением. Мы были настолько разными, что это бросалось в глаза сразу. У нее светлые, почти льняные волосы и серые глаза, у меня же тёмные. Посторонний никогда бы не заподозрил в нас детей одних родителей. В детстве я даже считал, что мы сводные, пока не разобрался, что сводные, это когда дети разных родителей сходятся под одной крышей общей семьи. А мы с ней... мы были просто разными красками одной семьи, детьми одной матери, но разных отцов. Если быть точным, то мы полукровки.

− Что там… в школе не обижают? За банты не дёргают?

− Ха! Все знают, кто у меня брат! – она уселась в кресло и залипла на сказке.

Нужно постельное с дивана убрать. Нельзя забывать, что это моё ложе только ночью, а днём это общественный диван.

Сказка закончилась, Буратино с друзьями спели финальную песню, и все узнали, как его зовут.

Лера достала из портфеля разрисованную тетрадку. Присела на диван.

− Вов, слушай. Надо одну вещь узнать!

− Какую?

− У моей одноклассницы, Таньки, есть сестра…

Она посмотрела на меня неуверенно.

− А ты знаешь? Можно беременность полынью сорвать?

Я глянул на неё удивлённо.

− Ты о чём сейчас?

− Ну, вот… У моей одноклассницы сестра, я уже сказала. И она в девятом классе и беременная. И кто-то ей сказал, что беременность можно сорвать полынью.

Я вздохнул. Что тут скажешь? Только в пионеры не так давно вступила, а тут такие разговоры.

− Не знаю, − говорю. – Но думаю, что полынью можно только мозги набекрень сорвать. А судя по тому, что сестра подружки залетела в таком возрасте, там мозгов нет.

− Всё понятно… − она положила на коленки тетрадь. Рисунки, наклейки на ней из вырезанных опять же рисунков. И фломастерами разных цветов выведено название: Анкета.

− А ну… дай гляну.

Она протягивает анкету с удивлением. И с любопытством смотрит на меня.

− Это что? – я такого уже не застал. Понятно, что это не тетрадь для уроков. Но и своя анкета для учителей так не выглядит.

− А это девочки у нас делают. А потом дают эту тетрадку одноклассникам, они заполняют.

После этого Лера ускакала