Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола - Анна Лерн
К тому моменту, как мы достигли деревни, я уже едва держалась на ногах. Голова кружилась, перед глазами плыло. Тело отказывалось подчиняться, но я продолжала идти.
— Стой! — Вайд резко дёрнул меня. — Пришли!
Я подняла глаза, и моё сердце сжалось. В центре небольшого грязного пятачка, окружённого покосившимися хижинами, возвышалась виселица. Рядом с ней, сбившись в жалкую дрожащую кучку, стояла толпа рабов. Их безмолвный ужас был
заразителен, и я почувствовала, как по мне пробегает новая волна ледяного страха. Но самое страшное случилось потом. Справа от меня послышался пронзительный детский крик, полный отчаяния и боли. Я резко обернулась и увидела Тимми. Мальчика тащил за
собой один из охранников, грубо волоча по земле. Тимми вырывался, пытался кусаться, его маленькие ручки молотили по воздуху, но против могучего мужчины ребёнок был бессилен. Сыпля проклятиями, он связал Тимми руки за спиной и швырнул на деревянный помост.
Я окаменела. Мой разум отказывался верить в происходящее. В этот момент позади меня раздался голос бородатого Донни:
— Каждый должен отвечать за свои поступки, девка. Ты за убийство. А этот маленький ублюдок за то, что помог тебе сбежать.
— Вы не можете так поступить с ребёнком! — хрипло выдохнула я, пытаясь освободиться от рук Вайда. — Отпустите его!
— Начинаем! — весело крикнул бородатый Донни, обращаясь к своим подельникам. От его смеха по моей спине пробежали мурашки. — Пора покончить с этим!
Вайд потащил меня в сторону помоста. Я почувствовала прилив дикой, отчаянной силы. Нет, так просто я не сдамся! У меня получилось вырвать из жёсткого захвата руку и, собрав всю злость и отчаяние, я ударила Вайда кулаком. Послышался хруст и, взревев от боли, охранник выплюнул зуб. Его лицо исказила гримаса ненависти. Я рванулась в сторону, пытаясь проскользнуть мимо. Но свобода была лишь иллюзией. Меня схватили за волосы и грубо дёрнули назад.
— Сейчас ты ответишь за всё, тварь…
И тут... раздались выстрелы. Сначала один, затем ещё и ещё.
— Стоять! — властный голос эхом прокатился над замершей толпой, заглушая все остальные звуки. — Немедленно прекратить!
Не может быть! Не может быть! Слёзы облегчения сами собой хлынули из глаз. Звонкий сочный звук удара заставил меня вздрогнуть. Пальцы, сжимающие мои волосы, разжались, и Вайд с громким стоном рухнул на землю рядом со мной. Я медленно подняла голову, всё ещё стоя на коленях. Феликс!
Демор был бледным от испытываемой боли, но его глаза горели ярким неистовым огнём. В них было столько отчаянной любви, что у меня перехватило дыхание. Феликс протянул руку, и в этот момент я окончательно поняла, что это реальность, а не мираж. Из-за того, что ужасно дрожали ноги, мне с трудом удалось подняться. Мой спаситель прижал меня к себе, и я ощутила его прикосновение даже через плотную ткань халата.
— Мa folle… — прошептал Феликс, прикоснувшись губами к моему виску, и я замерла. Мне знакомо это выражение! Я слышала его от спасшего меня в таверне незнакомца! Так это был Демор?!
Мысли прервал радостный крик:
— Тоня-я-я-я! Тонечка-а-а-а!
Приподняв подол платья, к нам на всех парах неслась Бронька. По её раскрасневшимся щекам струились слёзы. А вокруг происходило самое настоящее чудо! Люди Адриана вместе с офицерами Тайной Канцелярии связывали охрану острова Сантор. Никто даже не думал сопротивляться, понимая, что это бесполезно. Глядя, как арестовывают их мучителей, рабы начинали понимать, что пришло освобождение. Кто-то беззвучно плакал, закрыв лицо руками. Кто-то не сдерживал громких рыданий, кто-то опускался на колени, вознося молитвы. Тимми сидел со всё ещё связанными руками на краю помоста и, счастливо улыбаясь, болтал ногами…
Глава 97
Я стояла у окна и смотрела на ночную улицу, подсвеченную фонарями. Неяркие пятна расплывались в тумане золотистыми дрожащими ореолами, похожими на одинокие звёзды. А туманы с каждым днём становились всё плотнее, неся прохладу с моря. Густая молочная пелена ползла по мостовой, затекала в переулки, словно пыталась укутать город в мягкий саван, скрыть его мрачные тайны. За моей спиной послышался протяжный зевок, а потом сонный, едва слышный голос:
— Почему ты не спишь?
Я повернулась к кровати, на которой лежал маленький Тимми. В слабом свете одинокой свечи, отбрасывающей причудливые тени на стены, его личико пугало своей бледностью.
— Не спится, — улыбнулась мальчику, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и тепло. — Я могу задать тебе тот же вопрос.
Тимми приподнялся на локтях и прошептал:
— Я боюсь, что за мной придут и снова отвезут на остров.
Моё сердце сжалось от жалости. Этот ребёнок пережил то, что не под силу некоторым взрослым. Я подошла к кровати и присела рядом с мальчиком, ощущая тепло его хрупкого тела через тонкое одеяло.
— Никто тебя больше не отправит на остров, Тимми. Я тебе обещаю. Ты мне веришь?
Он утвердительно кивнул, а потом, хитро прищурившись, спросил:
— Это был твой жених?
— Кто? — я сдержала улыбку, стараясь сохранить серьёзный вид.
— Ну… этот, который припечатал Вайду? — уточнил мальчик, с любопытством поглядывая на меня. Я изумлённо вскинула бровь.
— Нет. С чего ты взял?
Тимми хихикнул, прикрыв рот ладошкой, его глаза буквально светились от веселья.
— Я видел, как он на тебя смотрел!
— Как это?
Тимми вытянул шею, подался вперёд и, сделав свои и без того большие глаза просто огромными, уставился на меня так, словно хотел прожечь дыру. Он даже приоткрыл рот, имитируя немое восхищение.
— Вот так! — заявил Тимми, явно гордясь своей наблюдательностью.
Я прыснула, чувствуя, как в груди разливается тепло. И тут с соседней кровати раздался насмешливый голос Брони, которую, видимо, разбудили наши перешёптывания.
— Это больше похоже, будто у него сердечный приступ, а не влюблённость… Хотя… судя по тому, с какой частотой ты попадаешь в неприятности, до этого недалеко…
Тимми снова захихикал, падая на подушку, а я показала подруге язык.
Внезапно дверь с лёгким скрипом отворилась, и в комнату заглянула госпожа Доротея. Освещенное снизу свечой её лицо выглядело жутковато. У ног старушки, словно верный страж, показался сэр Рэджинальд.
— Я не поняла, вы почему спите?! — возмущённо проворчала Доротея. Она подняла подсвечник над головой
