Обратный мир - Эдмонд Мур Гамильтон
Я обрисовал в общих чертах свою схему Ни Кану, и хотя он покачал головой с недоверием, когда я разворачивал свой план, его глаза зажглись от волнения. Когда я закончил, он признал, что лучше погибнуть в попытке побега по моему плану, чем стать подопытным в лаборатории пауков. Если мы заберемся на крышу нашей тюрьмы, как мы согласились, он должен был украсть воздушную лодку с вершины соседнего конуса, в то время как я должен был рискнуть пробиться к центральному зданию, где томился Роулинз, попытаться освободить его и ждать с ним Ни Кана на крыше. План был безумным, но другого шанса у нас не было. И мы немедленно занялись решеткой окна.
Это было критической частью нашего плана. К счастью, у нас нашлись инструменты. Хотя Ни Кан был лишен всего имущества, пауки не догадались отобрать металлические застежки его ремней. Эти застежки были длинными, с зазубренными краями, из твердого металла, словно маленькие пилки, сделанные, чтобы надежно удерживать повешенные на них оружие и инструменты. Из этих застежек получились прекрасные пилки. Рассвет озарил снова город снаружи, и мы прекратили нашу работу, пока дверь не открылась, и нам не кинули нашу странную еду. После этого мы продолжили пилить.
В течение всего того дня мы продолжали возиться с двумя толстыми прутьями решетки, останавливаясь время от времени лишь на пару минут для отдыха, и когда темнота опустилась на город, мы почти распилили их. Еще несколько часов работы без передышки, работы при слабом свете шаров светонакопителей на улицах, и с прутьями было покончено. Пара минут — и мы загнули их внутрь. Тогда я вспрыгнул на подоконник узкого окна и осторожно осмотрелся.
Передо мной простиралась панорама города людей-пауков, лес темных гигантских конусов, окна которых мерцали белым светом. С правой стороны от меня, в центре круглой площади, высился центральный конус, ставший тюрьмой Роулинза. Лишь несколько пауков семенили по тросам вокруг него в этот час. Ниже меня наклонная стена большого конуса уходила вниз под острым углом к паутине тросов, раскинувшейся ниже, по который бежали куда-то несколько людей-пауков, хотя по большей части они разбежались по конусам на ночь. Решившись, я встал обеими ногами на узкий выступ, опоясывающий конус.
Это подобие карниза имело не больше чем дюйм в ширину, и в течение мучительного момента я балансировал на этой полоске металла над бездной в попытке дотянуться до следующего такого карниза. Когда мне удалось ухватиться за ненадежную опору, я ощутил, что снизу меня поддерживают сильные руки Ни Кана. Высунувшись из окна, он приподнял меня, и я смог взобраться на карниз выше. Тогда я втащил его к себе, воспользовавшись одним из его ремней.
* * *
И затем я опять нашарил карниз выше…
Подъем по металлической стене, когда мы карабкались вверх, словно мухи, был, наверное, самым мучительным переживанием в моей жизни. Мы ползли вверх, вытягивая друг друга, рискуя сорваться каждый миг, в полумраке, избегая освещенных окон. Мы были уже в пределах ста футов от вершины конуса, и огонек надежды на успех начал разгораться в моем сердце. Но тут, когда я наклонился немного, чтобы подтянуть Ни Кана до карниза, на котором я стоял, мои ноги подкосились, и я сорвался вниз!
Если бы стены здания были вертикальны, ничто не спасло бы меня от смерти на металлической мостовой, сотнями футов ниже, но стена была наклонной. Поскольку прежде, чем я скатился по ней на полдюжину футов, я машинально вцепился в тот карниз, на котором только что стоял. Я вцепился в узкую полосу металла со всей силой отчаяния. Пальцы уже были готовы соскользнуть, но тут мои руки были захвачены сильными когтями, и в следующий момент Ни Кан втянул меня наверх.
Какое-то время мы стояли, обессилено прижавшись к холодному металлу стены. И вновь мы ползли и ползли вверх, пока не оказались в нескольких ярдах от плоской, круглой вершины. Теперь до нас доносились писк и верещание пауков, цоканье их когтей по металлу, что свидетельствовало о том, что охранники были на страже. Медленно, украдкой, мы пробивались вверх, и наконец достигли последнего карниза. Стоя на нем, мы могли осторожно заглянуть на крышу.
Там, как мы видели теперь, собралось приблизительно дюжину людей-пауков. Все они были вооружены смертоносными жезлами-лучеметами, они отрывочно переговаривались между собой, иногда то один, то другой из них перебегал с места на место. Белые шары светонакопителей заливали сцену ярким светом. Высовываться было безумием. Но, выше нас тянулись тросы, ведущие к соседним зданиям. Тросы, ради которых мы ползли вверх, рискуя жизнью… Тихо, все еще цепляясь за карниз, мы начали переползать к одному из тросов.
И тут одна из металлических пряжек Ни Кана звякнула о металл. Тут же сверху послышался цокот паучьих ног, один из охранников приближался к месту, откуда донесся звук. Затаив дыхание, мы вжались в стену.
Паук, возможно, подошел уже почти к краю крыши, но тут требовательный крик другого паука заставил его остановиться. Он замер на миг, а затем отбежал назад и присоединился к какой-то оживленной перепалке. Мы облегченно перевели дыхание и поползли дальше.
Через мгновение я достиг троса, который вел к вершине центрального конуса, и, когда я остановился, Ни Кан подкрался и остановился возле другого троса, ведущего к зданию, где пауки хранили его машину. Потом он схватился за трос когтями и скользнул во тьму. Вздохнув, я ухватился обеими руками за свой трос и пополз по нему над пропастью в тысячу футов.
Перебирая руками, я полз по тоненькой нити стального троса, и впереди были сотни ярдов этого адского пути. В любой момент я был готов услышать вопль охранника, свидетельствующий о том, что я обнаружен, но темнота хранила меня. И ужас начал сменяться надеждой. Подо мной, по металлической мостовой и по тросам, натянутым ниже, изредка пробегали отдельные пауки. Когда примерно половина пути была уже позади, я почувствовал, что руки смертельно ослабли. Чтобы дать им отдых, я кое-как забрался на трос, и повис, зажав его коленями. А потом пополз дальше. Но через десяток футов замер. Зловещий шорох заставил мою кровь заледенеть. Навстречу мне по моему тросу скользил паук! Вот он заметил меня, замер,
