Обратный мир - Эдмонд Мур Гамильтон

Глава 4

Теперь я понимаю, что паралич страха, который охватил меня, возможно, продлился не больше секунды, но секунда эта казалась вечностью, когда темная, отвратительная форма неслась на меня, беспомощно болтавшегося на тросе. Прежде чем паук добрался до меня, присутствие духа возвратилось ко мне, и я стремительно перевернулся, схватившись за трос коленями, и когда существо ухватило меня, цепляясь за трос своими многочисленными конечностями, я в свою очередь, вцепился в отвратительную массу, которая была и его головой и телом.

Мы боролись во мраке над пропастью. Мы пытались сбросить друг друга с троса, а где-то вдали равнодушно сияли белые сферы светонакопителей. Мои силы были на исходе, а паук, казалось, нисколько не утомился. И вот я почувствовал, что его могучие лапы отрывают меня от троса.

Я пытался удержаться за трос из последних сил, но чувствовал, как расцепляются онемевшие пальцы. Ничто не могло спасти меня, и в этот миг безумное отчаяние и ярость овладели мной, отпустив трос, я бросился на паука, стремясь захватить его с собой.

Это была последним из того, что он ожидал, и это застало его врасплох, прежде чем он успел как следует вцепиться в трос, мой удар низверг его в темноту. Я должен был полететь вниз следом, но, когда я бросился на своего врага, мои руки успели сжать трос, удержав меня на миг, и в следующий момент я снова свисал с троса, уцепившись коленями, яростно дрожа. Вися там головой вниз, я мог разобрать на металлической улице далеко внизу черное пятнышко, которое было телом моего противника, но поскольку пути ниже были почти пусты, была надежда, что оно не будет обнаружено в течение ближайших минут.

Я знал, тем не менее, что надо спешить, и через мгновение уже вновь перебирал по тросу руками и еще несколько минут спустя достиг вершины центрального конуса и взобрался на крышу со вздохом облегчения, обнаружив, что пауков на ней нет. На одном из краев площадки в свете светонакопителей высилась масса аппарата, который я заметил прежде, вокруг которого были возведено ограждение из металла, и мое сердце сжалось, потому что я теперь точно видел, что аппарат был в действительности машиной для перемещения между мирами. Катушки, генераторы и выключатели были того же самого вида, как у нашего аппарата, но все были намного больше в размере, и вместо двух больших металлических дисков нашей машины было то, что казалось металлическим глобусом, различные пункты которого были соединены проводами с основной частью аппарата. Машина была не достроена, но я понял ее роковое назначение. Этот аппарат должен был швырнуть неисчислимые орды пауков в наш мир. Но надо было делать дело, и я прыгнул на конвейер.

Вниз, в темноту, затем в знакомый коридор, куда пауки недавно доставили меня и Роулинза. Когда я достиг этажа этого коридора, который был в этот час тихим и пустынным, я спрыгнул на пол и крадучись направился к лаборатории. Дверь была приоткрыта, из щели струился свет и доносились пронзительные голоса пауков. Осторожно я заглянул внутрь.

В помещении находились Адамс и ещё двое людей-пауков, возившиеся с уменьшенной копией той машины перемещения, которую я видел на крыше. Работая, они переговаривались высокой и визгливой паучьей речью. Дождавшись, пока они отвернутся от двери, я проскользнул дальше, к двери, в которую втолкнули Роулинза. Вслепую нащупав кнопку, я нажал ее. Немедленно узкий разрез появился в стене, расширившись в дверной проем, и когда я шагнул в тесную камеру, послышался шорох, поскольку узник поднялся, чтобы встретить меня. Это был Роулинз, его лицо исказилось от изумления, и он едва сдержался от крика.

— Харкер! Как ты сумел? — зашептал он.

— Тихо, Роулинз. У нас есть шанс освободиться, если мы сможем добраться до вершины здания.

И кратко я объяснил ему план Ни Кана встретить нас там с его воздушной лодкой, если ему удаться украсть ее. Он быстро кивнул, его глаза загорелись, и он показал мне жестом вперед. Бесшумными тенями мы выскользнули в коридор. Через мгновение мы достигли лабораторной двери, из-за которой доносилась перебранка Адамса и его помощников пауков. Мы собирались проскользнуть мимо двери, но тут голоса приблизились, и через миг Адамс и пауки вывалились в коридор.

Прежде чем мы могли думать об отступлении вниз они были снаружи, и у нас было время только на то, чтобы броситься в тень, сидеть там и молиться. Едва мы сжались у стены, как троица разделилась. Пауки засеменили вдаль по коридору, а Адамс, бормоча что-то себе под нос вдруг замер, а затем, словно забыв что-то, поспешно вернулся в лабораторию. Через мгновение два паука исчезли из виду за поворотом коридора, и мы испустили вздох облегчения. Я подтолкнул Роулинза, в сторону конвейера, но он неожиданно встал как вкопанный.

— Адамс. Там. Один. Это — шанс один из тысячи, взять его в заложники! — прошептал он.

Мое сердце бешено заколотилось. С Адамсом мы могли остановить вторжение, могли предотвратить катастрофу, которая нависла над нашим миром.

— Мы попробуем, но если он заметит нас и позовет на помощь — нам конец! — прошептал я.

Мы подкрались к двери. Адамс возвратился к длинному столу и снова исследовал аппарат, над которым работал. Он стоял к нам спиной, и мы продвигаясь дюйм дюймом, приближались к нему, как хищники, преследующие добычу. Дюйм за дюймом, тихо, украдкой, пока наконец мы не оказались в пределах нескольких футов от него. И затем, предупрежденный некоторым странным инстинктом, он внезапно обернулся!

Его глаза расширились, когда он увидел нас, и затем, в момент, когда мы собирались броситься на него, он пронзительно закричал, и эхо его крика раскатилось по коридору. Закричав, безумец бросился в коридор, и я уже был готов кинуться за ним следом.

Роулинз схватил меня за рукав.

— Теперь схватить его нет шансов! Наш последний шанс — вершина здания!

Мы бросились к конвейеру, и пока мы бежали по коридору, мы видели, что Адамс с криком убегает, и в ответ на его крик уже доносились истошные вопли пауков. Когда конвейер уносил нас вверх, мы увидели, что Адамс вернулся, и с толпой пауков мчится к нам. Но тут лента нырнула во тьму, а затем вынесла нас на вершину конуса. Но Ни Кана и его лодки не было!

Отчаяние и предчувствие приближающейся смерти обрушилось на меня, и мне показалось, что судьба от