Хроники закрытого города - Улана Зорина
Озадаченные подруги растерянно переглянулись и, пожав плечами, пошли по местам.
С алеющими ушами, Андрей Белоусов замер на месте. Ну никак не ожидал он от молчаливой тихони такого жёсткого отпора на свои шалые вольности.
Пашка же, округлив глаза, так и смотрел на закрытую дверь, не узнавая Эльвиру и теряясь в догадках.
– Белоусов, чего застыл? Особое приглашение ждёшь? Или пойдёшь вслед за Кравцовой… за продолжением конструктивного диалога? – звонкими голосом вырвала ученика из раздумий учительница.
– А… Что? Нет! – мотнул тот головой и, обхватив обоими руками рюкзак, бросился к своей парте.
***
Она твёрдо шагала по пустым коридорам, а глаза блестели от слёз. Злобно стиснутые зубы скрежетали от несправедливого наказания. Это не её, а заносчивого одноклассника должны были выгнать из класса. И только когда она выскочила на улицу и лицо обдало холодом, до неё стал медленно доходить весь ужас сложившейся ситуации.
Домой Эльвира так и не пошла. Придя в себя на той же лавочке в школьном дворе под сенью раскидистого вяза, она зябко поёжилась и плотнее закуталась в лёгкую курточку.
Уже скоро звонок. А там и другие уроки, на которых она всё ещё надеялась побывать.
Выпускной класс – это не детские шуточки. Она сурово сдвинула чёрные бровки и несколько раз повторила про себя эту фразу. В голове звонко фыркнули, но от комментарий воздержались. Посчитав это согласием, Эльвира облегчённо вздохнула.
Внезапно тревога царапнула мысли.
– Держись от него подальше… – она растерянно замерла, взгляд её непонимающе заметался и тут же наткнулся на внимательные голубые глаза вчерашнего следователя, но тут же потеряли к тому интерес. Сейчас ей было не до него.
Оглядев пустынный школьный двор растерянным взглядом, Эльвира запустила в волосы пальцы и тихонько завыла.
– Господи, да что же со мной? Как же это? Что я скажу маме?
– Хватит ныть, как дитя малое. Возьми себя в руки.
– Да, спасибо, ты уже насоветовал, – в груди похолодело. – Как мне теперь в школу идти…завтра…с родителями.
– Да успокойся ты и предоставь это мне.
Почему-то эти слова совсем не обрадовали Эльвиру. Даже наоборот. Тревога ледяными путами сковала сердце, но, ощутив под курткой стремительно нарастающее тепло янтарной подвески, она прерывисто выдохнула и прикрыла глаза. Недоброе предчувствие полностью овладело рассудком, и руки сами собой стиснулись в кулаки, оставляя на ладонях следы от ногтей. Весь мир сузился до размера искрящегося потока янтарного жара, накрывшего с головой податливый разум.
Он был неистовой волной жгучего пламени и в то же время ледяными оковами бездны. Ласковой дланью матери и колючими шипами разъярённого зверя. Жизнью и Смертью.. Началом и концом всего сущего.
Рваные порывы осеннего ветра трепали ей волосы, норовя забраться поглубже за пазуху, не дать отключиться, но Эльвиры здесь уже не было. Она удивлённо блуждала в жёлтом тумане.
Глава 6
Едва Кирилл зашёл в школьный двор, кожа его покрылась мурашками. Мучимый страшной догадкой, Ступин застыл и прислушался.
Осень наконец-то отвоевала у лета своё время и полновластно воцарилась над миром. За кучевыми облаками солнце казалось тусклым пятном или размытым бельмом на свинцовом лике бесформенного циклопа. Не по-осеннему стылый ветер трепал низкие тучи, гоняя их по небу. Подобно неприкаянным душам, кружили они над головой, такие жалкие и потерянные, что у Ступина защемило на сердце. Возможно, среди них витают и Ромка со Светой. Единственный рано покинувший его сын и старшая, давно потерянная сестра. Взгляд Ступина потемнел и наполнился влагой.
Он уже подходил к большому и мрачному в своей влажной серости зданию школы, когда неясный шёпот в сплетении ветвей заставил его сбиться с шага. Кирилл замер, повернув голову набок, прислушался, а волоски на руках встали дыбом. Снова невнятный шелест донёс до него ледяной шквал. Ступин вздрогнул и обернулся. Там, под кряжистым вязом, на неприметной лавочке сидела одинокая сгорбленная фигурка. Кирилл пригляделся и узнал в ней одну из учениц злополучного класса. «Что ж, – подумал он, – это Судьба». И уверенно шагнул к ней. Но школьница словно почувствовала чужой интерес и, поспешно поднявшись, не глядя на него, направилась к школе.
Прозвенел звонок, и она быстро затерялась в суете галдящих коридоров. Кирилл нахмурился и почесал подбородок. Вместе с девочкой исчез и так напугавший его неразборчивый шёпот.
***
Когда смотришь на события через призму прожитых лет, то они воспринимаются совсем по-другому. Со временем приходит опыт. С опытом – знание. Затем понимание и осознание всей чудовищной гротескности ситуации.
Крупица чужеродного разума в каждом кусочке. В каждой частице искрящегося янтаря сокрыто живое сознание, потерявшее тело. И оно хочет жить. Впрочем, как и любое другое разумное существо. Жаждет вновь обрести тело, подмяв под себя, подчинив и уничтожив носителя своего вынужденного вместилища. Кирилл помрачнел. Новая напасть дамокловым мечом нависла над человечеством. Он это чувствовал каждой порой кожи, каждой частичкой вновь растревоженной души.
Перед глазами майора вновь возникла та злополучная сфера, а шелестящий шёпот снова коснулся ушей: «Забери…» Ступин вздрогнул. Хоть он и не настолько долго находился в непосредственном контакте с объектом, чтобы попасть под его губительное влияние, однако осадок всё равно остался. В тот раз ему удалось быстро избавиться от сферы и не стать послушной марионеткой под властью чужих. А сколько таких осколков раскидано по бескрайней тайге? В какие руки попали они? Или до сих пор ждут своего часа, чтобы сломить волю? Сломать жизнь?
По наивности своей он считал, что покончил с этим, передав артефакт в руки погибшего сына. Что его бой уже позади. И когда тут, посреди школьного двора, до него вновь долетел тихий шёпот, Кирилл обомлел, растерялся, покрываясь липким потом от нахлынувших воспоминаний.
Скрипнув зубами, Ступин гневно сжал кулаки. Что есть этот янтарь? Инородная капсула или остатки расплавленной чужеродной плоти? Малая толика разумного сознания некогда свободных и гордых существ, по воле случая оказавшихся запертых в расколотых артефактах. Иноземных пришельцев, жаждущих жить.
Из размышлений Ступина вырвал истошный крик:
– Скорую! Срочно! Человеку плохо.
***
Марья Ивановна, а в быту просто Марьванна, подёргав ручку кабинета биологии, удовлетворённо кивнула. Закрыто. Стало быть, все ушли и можно со спокойной душой приниматься за уборку. Старушка поправила на голове ситцевый платок и, ловко лавируя между учениками, двинулась за инструментами.
– Посторонись, ироды, – шамкала она беззубым ртом, опять задевала куда-то свои вставные челюсти. Наверняка с вечера по ошибке кинула не в тот
