Янтч - Майлз Нортон
Фрэнк сел в машину, резко завел двигатель.
– Черт возьми, Джон…
Он вырулил на пустую улицу, давя педаль газа в пол. Город просыпался. А у него оставалось всего три часа. Три часа, чтобы решить – чью сторону он выбирает. Карла? Или того, кто когда-то был ему братом.
Добравшись до склада, Фрэнк зашел внутрь. Люси ждала его у черного входа.
– Майкл нашел Карла? – ее голос был заигрывающим и ухмыляющимся.
Взгляд Фрэнка прожигал ее насквозь.
– Ты знала про его расследование?
– Догадывалась.
– Хочешь спасти Карла?
Глаза Люси, всегда такие уверенные, сейчас отражали холодный расчет. Он видел в них правду – она знала. Всё это время знала.
– Ты с ним.
Это не был вопрос.
Люси не ответила. Просто слегка наклонила голову, как бы говоря: «Ну и что?»
Ее рука лежала на бедре – слишком близко к скрытой кобуре.
Фрэнк почувствовал, как время замедляется. Гул города за стенами склада. Запах пыли и масла. Тонкий, едва уловимый аромат ее духов – Jasmin Noir, тот самый, что он узнал бы среди тысячи.
Она предала их всех. Предала Джона.
Фрэнк даже не вспомнил, как выхватил Glock. Выстрел. Грохот разорвал тишину, эхом отразившись от металлических стен. Люси отшатнулась, глаза расширились – не от боли, а от удивления.
– Фр…
Второй выстрел оборвал ее слово. Она рухнула на бетон, как кукла с перерезанными нитками. Кровь растекалась по полу, черная в тусклом свете. Фрэнк стоял над ней. Дыхание ровное, слишком ровное.
Где-то в глубине склада раздались шаги.
Майкл.
Фрэнк повернулся. Пистолет был всё еще в руке. Теперь он знал, что делать дальше.
Но сначала – Джон. Он должен был успеть. До того, как Майкл завершит то, зачем пришел. До того, как Карл получит то, что заслужил. До того, как все они окажутся в одной могиле.
Фрэнк шагнул через тело Люси, даже не взглянув вниз. Его тень скользнула по стене, сливаясь с темнотой.
Темнота сгущалась, но город еще не проснулся – только первые, робкие лучи солнца пробивались сквозь разорванные облака. Воздух был холодным, резким, словно наполненным сталью и предчувствием.
Он сел в Gelandewagen, хлопнув дверью с глухим стуком.
– Черт возьми, Джон…
Руль в его руках казался ледяным. Фрэнк завел двигатель, и машина взревела, будто зверь, почуявший кровь.
Стены дома, когда-то белоснежные, теперь потемнели от времени и городской копоти. Они с Джоном выбирали эту квартиру в один из тех редких дней, когда будущее еще казалось чем-то большим, чем просто череда грязных сделок.
«Первый настоящий дом», – говорил тогда Джон, проводя рукой по подоконнику, будто проверяя, реально ли это.
Фрэнк прикурил, вдыхая дым вместе с воспоминаниями. Джон тогда был зеленым пацаном – умным, но наивным. Работал за гроши в какой-то конторе, пока Марго не свела его с Карлом.
Марго. Ее образ всплыл перед глазами – рыжие волосы, смех, который звучал как звон разбитого стекла. И тот вечер, когда они нашли ее в багажнике ее же машины.
«Влюбилась в копа», – брезгливо бросил тогда Карл, вытирая руки платком.
Люси была удивительно на нее похожа. Той же улыбкой. Теми же глазами, которые слишком много знали. И тем же финалом.
Фрэнк резко потушил сигарету, раздавив окурок в пепельнице.
Фрэнк провалился в тот вечер, как в черную дыру. Семь лет назад.
Офис Карла пах дорогим кожаным креслом и порохом от только что почищенного пистолета.
«Фрэнк, Марго забрала документы на салон».
Карл даже не поднял глаз от бумаг. Просто протянул ключи от BMW.
«Решу вопрос».
Фрэнк поймал их на лету. Холодный металл впился в ладонь.
«Дай знать, как разберешься».
Он уже знал – Марго не вернется домой.
Темная улица у склада. BMW припаркована в тени. Фрэнк вышел: движения четкие, выверенные годами.
Номера откручивались легко – пальцы помнили каждую гайку. Не первый раз. Он видел их издалека.
Марго смеялась, запрокинув голову. Рыжие волосы ловили свет уличного фонаря. Рядом он – коп с честными глазами и пистолетом на поясе.
Фрэнк сел в машину. Пристегнулся. Шелк ремня скользил по плечу.
Селектор на «D».
Педаль газа в пол. Двигатель взревел. Последняя секунда.
Коп обернулся. Увидел BMW. Успел понять.
Марго не успела даже вскрикнуть. Фрэнк разыграл спектакль с холодной точностью.
После удара – тишина на секунду, затем крики. Прохожие застыли, как статуи, их лица искажены шоком.
Фрэнк выскочил из BMW. Кепка надвинута на глаза. Голос дрожит «идеально»:
– О Боже, откуда они взялись?!
Он метнулся к телам. Руки трясутся – не переигрывая, ровно настолько, чтобы вызвать доверие.
Присел рядом с Марго. Пальцы легли на ее шею – пульс ровный, дыхание поверхностное.
– Дышит… – громко, чтобы слышали стоящие ближе.
Перебежал к копу. Повторил жест.
– Дышит! – обернулся к толпе. – Я отвезу их в больницу!
Люди зашевелились, кивали. Одна женщина даже сделала шаг вперед:
– Нужна помощь?
– Вызовите скорую, и скажите, что я везу их в The Mount Sinai Hospital! – бросил он через плечо, уже подхватывая Марго под руки.
Он уложил ее на заднее сиденье, бережно подложив пиджак под голову – жест, полный мнимой заботы. Копа втащил следом, устроив как получится.
Двери захлопнулись. В салоне тишина. Только прерывистое дыхание Марго.
Фрэнк завел двигатель. Через зеркало заднего вида бросил последний взгляд на толпу – они уже расходились, кто-то доставал телефон.
The Mount Sinai Hospital, конечно, был в противоположной стороне. BMW рванула вперед, исчезая в переулках.
Где-то в промзоне.
Фрэнк остановился у заброшенного гаража. Вытащил копа первым – тело обмякшее, теплое. Потом Марго.
Ее веки дрогнули, когда он перекидывал ее через плечо. Скоро очнется.
Дверь гаража скрипнула. Внутри пахло машинным маслом и сыростью.
Фрэнк аккуратно уложил их на бетон. Достал телефон.
Одно сообщение Карлу: «Разберусь».
Пистолет уже лежал на столе рядом.
Он присел на корточки, ждал. Скоро они откроют глаза. Скоро всё начнется.
А пока – тишина.
И только капает вода где-то в углу.
Кап.
Кап.
Кап.
Свет единственной лампочки мерцает, отбрасывая прыгающие тени на стены, покрытые пятнами масла и ржавчины.
Железный стул ледяным прикосновением впился в тело Марго, когда Фрэнк усадил ее, грубо перекинув веревку через запястья. Металл скрипнул, будто живой, а узлы затянулись так туго, что кожа тут же вспухла багровыми полосами.
Она застонала, прежде чем смогла открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно залитыми свинцом, а мир плыл перед глазами – размытый, как грязное стекло. Голова гудела, пульсируя в такт боли, которая растекалась по всему телу. Глубокая ссадина на лбу
