Дивергенция - Сергей Сергеевич Казанцев
С одеждой и обувью оказалось все гораздо проще. Шмоток от прежнего человечества осталось столько, что колонии хватит на века, пока она не сгниёт. Но к тому времени колония наладит производство своих шмоток, оборудования и технологий для этого предостаточно. Поэтому одежду и обувь со всех магазинов и баз свезли в несколько ангаров. Колонисты сами приходили и брали себе то, что им было необходимо. Военные, делая разведывательные вылазки на территории, заражённые зомби постоянно пополняют эти склады вывезенной гражданской одеждой и обувью. На этих же складах лежит бытовая химия, предметы необходимые для жизни, игрушки, приходи, выбирай, что душе угодно. Единственное, что не хватало, это рабочих рук, чтобы разложить всё это по полетам, поэтому на складах одежды пока присутствовал бардак.
В общем, в колонии организовался самый настоящий коммунизм. Все работают на благо колонии, а колония в лице военных на благо всего этого общества. Такой расклад не мог не радовать будущих переселенцев, выживающих в сырых подвалах, тесных квартирах с толстой металлической дверью, тёмных складах и других изолированных помещениях. Ведь Татищевская колония предлагала не просто лучшие из возможных условий, она давала возможность жить людям нормальной человеческой жизнью.
Слушая военных, на Женю накатили воспоминания. Казалось, с тех пор прошли годы, столько за последнее время произошло событий, а на самом деле не прошло и года. Глядя на Имана, который сидел на вскрытом железном оружейном сейфе, Женя вспомнил, что в этом сейфе не было оружия. Одни лишь бумаги, наверное, когда-то ценные, они продолжали там лежать, больше никого не интересуя, разве, что как растопка для печки. Далее он вспомнил, что на этом этаже все квартиры были закрыты, он долго и тяжело их вскрывал. Внутри квартир пятого этажа каннибалов не было, это он точно помнил.
Под квартирой, где сейчас проходила встреча с военными из колонии, находилась квартира рыжей суки Виктории. Там Женя нашёл труп её мужа, вроде он повесился на балконе. Ещё бы – имея в жёнах такую рыжую суку – любой повесится. Много эта тварь попила крови у Жени, ох как много. В конце концов-то, нашла свою смерть в собственной блевотине и испражнениях в подъезде номер три. Как она выглядела? Женя напряг память, но не мог вспомнить её лица. Там, под ногами, в квартире, среди хлама с нижних этажей, наверняка можно найти альбом с её фотографиями. Полистать вспомнить её лицо. А зачем?
Что ещё можно припомнить из того времени, думал Женя, продолжая слушать Имана, смотря в оконный проём. Воздух в проёме окна подёргивался, колыхался, словно горячий воздух летом, поднимающийся от нагретой солнцем земли.
«Ну, правильно тепло от газовой плитки подогревает воздух в квартире, где они сейчас находятся. Тёплый воздух поднимается вверх, а затем устремляется к окну. Там он сталкивается с холодным воздухом, отсюда такой дрожащий эффект,» – подвёл итог Женя и опять погрузился в собственные воспоминания, продолжая глядеть в проём окна, где синее небо освещалось полуденным солнцем.
Вроде на шестом он столкнулся с женщиной, которая чуть не задушила его в своих объятьях. Женя вспомнил, что она была высокого роста, а её большие сиськи, покрытые кровавой блевотиной, полностью поглотили его голову, перекрыв таким образом путь к свежему воздуху. Вспомнил, как возникшая вследствие этого паника чуть не погубила его. После столкновения с этой женщиной пришлось долго ремонтировать свой защитный костюм, но только после того, как его удалось отстирать. Ведь эта тварь извозюкала его с ног до головы своими кровавыми испражнениями.
На секунду показалось, что воздушный силуэт в окне приобрёл человеческие формы. Это было похоже на то, как обычно люди представляют себе ангелов, сошедших с небес, вот только образ был полностью прозрачный.
Пшш, пшш. Динамик наушника под шапкой зашипел, как будто кто-то нажал на тангенту (кнопка для связи). Этот звук, который слышал только Женя, мгновенно вернул его в реальность.
Пшик, пшик, пшшш.
Привидевшийся ангел в проёме окна исчез, оставив после себя бесконечно голубое небо.
Иман продолжал рассказывать про Татищевскую колонию. Отвечать на вопросы Николая и Юли.
– Я же говорю, регламент у нас такой. Бывает так, что люди не могут сами попросить о помощи, например, нет возможности или не знают о нашем существовании. Приходится находить их по косвенным признакам. Например, толпа зомби возле двери в здание, свежие обёртки от продуктов питания, всем известно, что зомби не едят человеческую пищу. Или вот, например, недавно нашли двух мужчин и пожилую женщину по экскрементам под окнами на белом снегу, тоже случайно. К сожалению, эти трое уже как несколько месяцев перешли на каннибализм. Вернее, они ели зомби, которых им удавалось убить. Но зомби – это бывшие люди, так что это почти каннибализм. Теперь им предстоит долгое время побыть в изоляции на лечении, пока психолог не решит, что они безопасны для колонии.
– Про колонию в Синеньких ничего не слышали? – спросил Николай, отдавая планшет владельцу, вспоминая, что у Евстафия на карте была отмечена такая колония, тут же добавил:
– Там тоже военные сидят. Свинокомплекс вроде как держат.
Сергей и Иман переглянулись, их лица посерели.
– Откуда такая информация? – напряжённо спросил Сергей.
– Так на карте у Евстафия отмеч…. – вдруг радостно начала Юля и запнулась, поняв, что болтнула лишнего. Её испуганные глазки заметались то на Женю, то на Николая.
– На карте? – неуверенно переспросил Иман.
***
Пшшш, пшик. Голос профессора.
– Так вот ты какой. Пшик-пшик. Не бойся, иди ко мне. Какой же ты красавец, уму непостижимо.
Женя прислушался, было непонятно, с кем Алексей Владимирович говорит на крыше, при этом, скорей всего, нечаянно нажимает на тангенту (кнопку для передачи сигнала). Можно было подумать, что говорит он с Рыком, но собака заперта в квартире и выйти самостоятельно не может. Неужели дети в нарушении всех инструкций открыли дверь в подъезд и выпустили собаку?
– Пшшш. Так вот, зачем тебе кожа на колготках. Как же я, старый дурак, не догадался. Пшик, пшик. О боже, твой природный камуфляж великолеп…. Я представить не мог, что он настолько совершенен.
Затем небольшая пауза и четкий голос профессора.
– Женя, не знаю важно это или нет, но у меня на крыше взрослая особь мезотермика. Слышишь меня? Не желтолицый или каннибал, а именно мезотермик. Такой же, как наши детки у меня в кабинете. Только ростом повыше, примерно около метра. Не знаю, что делать. Пока наблюдаю. Взрослая особь не проявляет агрессии, мы ведём наблюдение друг за другом.
Женя не знал, как реагировать на полученное сообщение. Профессор начал говорить практически одновременно, когда Юля сболтнула про карту Евстафия, и у гостей появились вопросы. Ответить профессору в создавшейся обстановке он не мог. Было совершенно непонятно в опасности ли фишка на крыше или нет. Что означает, а главное, откуда взялся этот мезотермик, что можно от него ожидать?
– Карта, про которую говорит Юля, мы нашли у лже-священника после того, как Женя убил его. – начал тихо говорить Николай, поняв, что от темы теперь не уйдёшь и про карту, к сожалению, придётся рассказать. Было ещё не ясно – хорошо это или плохо, но выходить из столь щекотливой ситуации придётся. Военные из колонии вроде бы выглядели порядочными. И их интерес к подобной карте понятен, ведь они занимаются поиском выживших людей, чтобы
