Дивергенция - Сергей Сергеевич Казанцев
Позвав ещё раз брата, Ашаах огляделся вокруг, затем обошёл холмы у колодца, может брату приспичило отлучится. Сэхх пропал бесследно, не удосужившись предупредить своего младшего брата. Выйдя на открытое пространство, Ашаах посмотрел в сторону поселения. Если брат ушёл в ту сторону, то он обязательно увидит его среди пышной травы на равнине. Видимость была отличной, но брата или других людей на равнине Ашаах не заметил. Поселение виднелось в долине, покрытой дымкой. Его трудно было не заметить. Жилую зону окружала высокая стена, возведённая из крупных камней. Раньше её возводили, чтобы крупные гады не могли попасть во внутрь города. Теперь это была дань прошлому, гады давно погибли в пучине вод океана, а стены продолжали строить, так как испокон веков каменные стены стали частью жилищ по кругу поселения. На таком расстоянии караван трудно заметить, особенно если он встал с другой стороны стены.
Но вот вопрос «Куда подевался брат Сэхх?» не давал покоя. Просто так уйти он не мог, тем более не предупредив брата на дне колодца. А если он всё-таки ушёл, то на это должна была быть ну очень веская причина. Караван не мог являться такой причиной. Тогда что случилось?
Нехотя, так как работа была не закончена, а прознав про это отец будет крайне недоволен, Ашаах направился к каменным строениям. Одному вычистить колодец нереально, да пропажа брата очень сильно нервировала.
Первое, что бросилось в глаза на подходе к каменной стене, это бегущие навстречу овцы. Белоснежная шерсть некоторых из них была испачкана красной кровью. Хищников в их краях было крайне мало. В основном они угрожали только домашней скотине. Для людей выжившие после потопа, благодаря Ною, волки, медведи, крупные кошки выглядели мелковато, и они не решались напасть на человека.
Мясо в ту пору только начали потреблять в пищу. До потопа великаны мясо почти не ели, питались в основном растительной пищей, её было более чем достаточно. После всемирного затопления еды в виде съедобных растений стало совсем мало. Растения с каждым годом мельчали, и мясные продукты занимали в рационе великанов всё большую часть. Животноводство приняло крайнюю необходимость, отсюда в полях вокруг поселения паслись многотысячные стада быков, овец, коз. Которых в свою очередь помимо поедания ещё приносили в жертву богам. В особые религиозные праздники забитый скот исчислялся тысячами. Но луга вокруг были настолько хороши и безопасны, что скот постоянно увеличивал свою популяцию, несмотря на то, что его иногда хорошенько прореживали.
Проводив окровавленных овец взглядом, Ашаах продолжил движение в сторону главных ворот. Рядом с главным входом шатров каравана не наблюдалось. Обычно караванщики по прибытию ставили возле входа в поселение дома из материи и палок, открывали рынок, куда спешили местные жители. Значит, слышимые им в колодце крики людей это не в честь прибывшего большого каравана. Тогда кто и зачем кричал так, что Ашаах услышал его на приличном расстоянии.
Спросить об этом было некого, возле ворот, в их тени всегда находился человек. Как правило, это был старик, сидевший на пеньке или на грубо сколоченной из дерева табуретке. Сейчас на входе никого не было, ворота при этом были распахнуты настежь. Лишь войдя через ворота, Ашаах обратил внимание на тишину, что царила вокруг. Люди, обычно снующие по посёлку, отсутствовали. Вокруг бесхозно валялись корзины, рыболовная сеть, сельскохозяйственный инструмент, как будто люди всё это бросили прямо на тропинке и убежали в неизвестном направлении.
Выяснить, что тут произошло было не у кого, поэтому Ашаах направился к себе домой. Дом, где он жил с родителями, многочисленными братьями и сёстрами находился почти в центре поселения. Рядом с домом располагалось святилище, пирамида с тупым концом, на вершине которой лежал камень, упавший с неба, его использовали как жертвенник. Не мало крови пролилось на этот камень забитого скота во славу богам.
Охватившее беспокойство из-за обстановки вокруг: посёлок на всём пути оказался пустынным, без людей, что было крайне странно, заставило Ашаах идти быстро, но при этом ступать на утоптанную глину бесшумно. Тишина вокруг давила физически, Ашаах боялся потревожить её, поэтому шёл молча, не нарушая её.
Подходя к дому, Ашаах увидел куда подевались все люди. На площади, перед пирамидой, находился весь посёлок, ну почти весь. Приглядевшись, Ашаах понял, что на площади собралась вся молодёжь посёлка. На душе сразу стало легче, все самые плохие мысли мгновенно схлынули из тяжёлой головы. Парни и девушки, выстроившись в круг, стояли плотно друг к другу, не произнося ни звука, опустив головы вниз, с закрытыми глазами. Выглядело это как будто они спали или коллективно молились. Но вот что за повод был для этого, Ашаах не мог вспомнить. Такой обычай молиться богам он видел впервые. Поэтому молча стоял в сторонке возле своего дома и наблюдал за подростками.
Неожиданно круглая дверь в его дом отошла в сторону. Двери в домах делали из бамбука наподобие колеса, они не открывались как привыкло современное человечество, а откатывались в сторону, по специальным полозьям, которые делали из половинок того же бамбука. В религиозных или научных строениях двери тоже были круглые, и так же откатывались в сторону, вот только сделаны они были из цельного камня, обычно гранита или мрамора.
В проёме круглого входа появились два его младших брата. Их руки, верхний торс туловища, были красные от алой, практически чёрной крови. Братья не сразу заметили своего старшего брата, только поэтому Ашаах успел увидеть внутри дома, почти у самого входа гору человеческих тел. Они лежали друг на друге. Их тела были красные, словно их покрасили перед тем, как уложить в общую кучу, и они выглядели совершенно безжизненными.
Ашаах не шевелился, рассматривая представшую перед ним картину. Ничего подобного он в своей жизни не видел. Только поэтому это зрелище застало его врасплох – он не знал, как реагировать на это. Среди неподвижно лежащих тел он ясно увидел лицо отца. Его тело было где-то в середине этой горы неподвижно лежащих людей, а голова и одна из рук торчали наружу.
– Отец!? – не веря своим глазам щёлкнул языком Ашаах.
В те времена люди не умели разговаривать как мы. Речевой аппарат великанов не был приспособлен к извлечению звуков, на которые способно настоящее человечество. Однако речь предков не была скудной, щелчки языком, свит, шипящие звуки, к дополнению к жестикуляции и мимике делали общение между собой очень богатым на эмоции и ёмким по информационному восприятию.
Братья сразу обратили на Ашаах внимание, повернув в его сторону головы. Их лица были забрызганы кровью, черты лица окаменели, не выражая никаких эмоций, а глаза приобрели совершенно другой вид. Дело в том, что у всех великанов белок глаз (склеры) окрашены в такой же цвет, что и зрачок. Лишь в редких случаях отличаясь оттенком от зрачка, но склеры всегда были коричневого или чёрного цвета. У братьев, напротив, склеры были белыми: на мертвецки белом цвете выделялись ярко-карие зрачки. Выглядело это ужасающе, Ашаах даже хрюкнул от страха и отступил на шаг от этих монстров, смотрящих на него безумными глазами на каменных лицах.
Первыми от лицезрения друг друга очнулись братья. Они молча бросились в сторону Ашаах. Двигались они невероятно проворно, великаны предпочитали двигаться медленно, размеренно, так легче было контролировать чёткость своих действий, да и двигаться большим организмам при нашем земном притяжении куда сложнее. Братья же, наоборот, совершенно забыли, что они довольно крупные экземпляры после потопного времени, двигались очень резко.
Ашаах был куда крупнее и старше своих младших братьев, однако их скорость, а главное
