Последняя надежда Элиона - Алекс К. Уиллис
Кейрон отвернулся. Он больше не мог смотреть.
На выходе с верфи его ждал Арбитр. Он стоял у огромного иллюминатора, за которым в чёрном бархате космоса висели ряды готовых, замерших в анабиозе Рифтов, пристёгнутых к внешней обшивке станции. Они были похожи на стаю спящих хищных птиц из металла и плоти.
— Впечатляет, не правда ли? — спросил Арбитр, не глядя на Кейрона.
— Это мерзость, — хрипло ответил Кейрон. — Вы создаёте монстров.
— Мы создаём хирургические перчатки, — поправил Арбитр. — Руки, которые сделают грязную работу, чтобы наши руки остались чистыми. Чтобы наш народ не смотрел в глаза тем, кого он вытесняет. Это милосердие, Кейрон. По-своему.
— Милосердие? Вы отрезаете им часть души!
— Мы отрезаем гангрену, — холодно сказал Арбитр. — Страх, ужас, жалость, раскаяние — всё это гнилые ткани психики, которые в условиях крайнего стресса ведут к принятию неверных решений и гибели. Мы их иссекаем. Остаётся чистая, ясная воля к выполнению задачи. Посмотрите на них. — Он кивнул в сторону иллюминатора. — Они — наше будущее. Не прекрасное. Не доброе. Но настоящее. Они будут делать то, что необходимо. Без фанфар, без сомнений, без кошмаров по ночам. Они спасут нас от самих себя.
Кейрон смотрел на ряды спящих солдат-машин. Он думал об операторе, который пощадил виртуального аборигена, посчитав это эффективным. И об операторе, который застрелил детёныша, посчитав это эффективным. Оба были продуктом одной системы. Оба были правы в её рамках. И этот циничный, бесчеловечный прагматизм был, возможно, страшнее любой ярости.
— Вы построили совершенную машину для убийства, которая даже не понимает, что она убивает, — прошептал Кейрон. — Вы создали абсолютное зло, которое даже не знает, что оно зло.
Арбитр повернулся к нему. В его чёрных глазах не было ни гнева, ни торжества. Лишь усталая, бесконечная тяжесть.— Нет, учёный. Абсолютное зло — это бездействие, когда ты мог спасти свой народ. А это… это просто инструмент. Как нож. Как огонь. Инструменты не бывают злыми. Бывают злыми только цели. А наша цель — жизнь. И за неё мы заплатим любой ценой. Даже если этой ценой станем мы сами.
Он развернулся и ушёл, оставив Кейрона одного перед иллюминатором, за которым спала армия роботов, созданная Рх'аэлями, чтобы перестать быть Рх'аэлями.
Кейрон прижал лоб к холодному стеклу. Где-то внизу, в чреве верфи, продолжали расти новые партии Рифтов. Конвейер не останавливался. Он не мог остановиться. Он пожирал будущее, чтобы купить прошлому ещё несколько лет жалкого существования.
И Кейрон понял самую страшную вещь. Арбитр, возможно, был прав. Возможно, это и был единственный способ. И от этой мысли хотелось выть от бессилия и стыда.
Но он не выл. Он оттолкнулся от стекла и пошёл прочь. У него была встреча. С Таэлой и другими. Им нужно было обсудить, как внедрить в эту совершенную машину смерти ещё больше «неэффективности». Чтобы, возможно, спасти хоть одну лишнюю жизнь на далёкой, ни о чём не подозревающей планете.
Это была смехотворная, ничтожная цель. Но другой у него не было.
На обратном пути, в скоростном лифте, Кейрон закрыл глаза. Но за веками он всё равно видел их. Угловатые чёрные силуэты. Резкий, оценивающий поворот «головы». Холодный оранжевый свет. И ту самую, едва слышную, механическую последовательность: сенсорный луч находит цель, фиксируется… и следует резкий, бездушный щелчок активации оружия.
Это был звук будущего. И будущее было безгласным, отполированным до блеска и абсолютно беспощадным.
Глава 10: Мир, которого не должно быть
Данные автоматических зондов лгали. Они показывали Этэру как планету с кислородно-азотной атмосферой, умеренным климатом и богатой биосферой. Всё это было правдой. Но они не показывали культуру. И уж точно не готовили к тому, что предстало перед сенсорами Рифтов.
Первую партию «Скаутов» отправили в район, классифицированный как «слабонаселённый». Кейрон, сидя в задних рядах операционного зала, видел всё через призму десятков голограмм. Первые минуты были потрясением иного рода.
Это не был мир девственной природы. Это был мир цивилизации. Пусть и странной.
Ландшафт напоминал холмистую местность где-то на Элионе в умеренной зоне, но с биосимбиотическими аномалиями. Дороги — не грунтовые колеи, а плотно утрамбованные, живые «ленты» из упругого мшистого покрова, излучавшие мягкий свет в сумерках. Вдоль них стояли не просто деревья, а сооружения. Дома.
Их архитектура была сюрреалистичным слиянием биологии и разума. Стены, похоже, выращивались из гигантских, упорядоченных грибниц, образующих прочные, пористые структуры цвета слоновой кости и охры. Крыши были живыми пологами из широких, переливчатых листьев, меняющих угол в зависимости от солнца. Окна — не стеклянные, а прозрачные, эластичные мембраны, похожие на крылья насекомых. От домов тянулись сияющие «жилы» — корневища, уходящие в землю, вероятно, для обмена питательными веществами с планетой.
И среди всего этого двигались они. Этэрианцы.
Кейрон замер. Они были… слишком похожи. Рост, пропорции, двуногая походка, пятипалые руки — всё как у Рх'аэлей. Но различия были в деталях. Кожа имела лёгкий оливково-перламутровый оттенок, будто подёрнутый пеплом. Волосы — чаще всего тёмных тонов, иногда с естественными цветными прожилками, как у некоторых лиан. Глаза большие, с зрачками, цвета тёплого янтаря, изумруда или глубокой меди.
И одежда. Не звериные шкуры и не тоги. Это была одежда. Сшитая, сотканная. Платья, брюки, куртки приглушённых, землистых тонов, но из тканей. У многих были рабочие инструменты, похожие на усовершенствованные серпы, скальпели для работы с растениями, странные ампулы и трубки из того же органического материала.
Уровень технологий? Это был не каменный век. Это была биотехнологическая эра. Они не строили из стали и бетона. Они выращивали. Не жгли уголь — использовали, судя по всему, фотосинтез и геотермальную энергию, преобразуемую через те же живые «корневища». Это был 1920-1950 год по земному технологическому развитию, но с совершенно иной, органической базой. У них могло быть подобие радио (антенны из кристаллических растений), возможно, даже примитивные летательные аппараты на основе тех же биомеханизмов. Это была не примитивная культура. Это была зрелая, альтернативная цивилизация.
— Цели: гуманоидные, разумные, — доложил оператор «Скаут-3», и даже в его отфильтрованном голосе прозвучала лёгкая озадаченность. — Уровень технологий… не поддаётся стандартной классификации. Органо-технологический синтез. Уровень угрозы… переоценивается. Отсутствуют признаки тяжёлой промышленности, энергооружия. Присутствуют признаки развитого сельского хозяйства, архитектуры, возможно, коммуникаций.
— Продолжайте наблюдение, — приказал руководитель миссии, но в его голосе уже слышалось напряжение. Картина не соответствовала ожиданиям увидеть «дикарей».
На экране «Скаут-2» показалась центральная площадь поселения.
