Вечерние волки - Елена Булганова
Я возмущенно зашипела, вцепляясь в его край – и тут все вспомнила. Сердце заработало вхолостую, ледяные тиски сдавили голову, когда я прошептала:
– Лиля?
– Она в порядке, операция хорошо прошла, – почти спокойно отозвался Володя. – А ты вставай, нужно выгулять стаю, потом я убегу.
– Беги сейчас. Я сама их выгуляю, накормлю и пристрою к соседке. Ты ведь в больницу? Потом я тебя сменю.
Но Тобольцев мрачно помотал головой:
– Нет, Савка, не получится. В городе… в общем, все еще хуже, чем вчера, ты не должна одна выходить из квартиры. И к Лиле я пока не пойду, все равно она еще не пришла в себя. Пойду в штаб, то есть в институт, ты со мной, если хочешь…
– Что еще случилось?! – выкрикнула я, честно не понимая, как может стать еще хуже. Наверно, подсознательно мне казалось, что после той страшной жертвы, которую мы уже принесли… Тем более что за окном было светло, тихо, и, казалось, все ужасы отступили вместе с прошедшей ночью.
– На прогулке расскажу. В темпе давай!
И вылетел из комнаты. Я оделась и вышла в коридор, псы тут же подбежали ко мне, взглядами выражая нетерпение. С кухни доносилось позвякивание. Когда я уже покончила со шлейками и поводками, в прихожую вышел Тобольцев, протянул мне чашку с кофе и толстенный бутерброд на блюдце.
– На прогулке съем и выпью, не впервой, – сказала я, набрасывая на локти петли ошейников Гнома и Мухрика.
– Нет, давай сейчас, свободная рука тебе пригодится.
– Для чего?!
– Ладно, – закатил глаза Тобольцев. – Вкратце описываю ситуацию. В общем, на рассвете я звонил в очередной раз в больницу, говорил с одним врачом, который отдыхал в кабинете Льва Исаевича, а тот снова был на операции. Удалось из него выудить кое-что, им ведь там больше нашего известно. В общем, ночью к городу подступали волчьи стаи, словно из-под земли лезли, с каждым часом все больше и больше. Некоторые прорвались даже в центр, но единицы, и их сразу перебили. А вот окраины города, что за железной дорогой, – там был просто ад, много пострадавших, есть погибшие. И еще что-то совсем уж непонятное творится…
– Что? – замерла я с бутербродом в зубах.
– Люди на улицах, у себя в домах натыкаются на что-то… ну, вроде как там стоит какой-то предмет мебели, или столб, или здание, но их не видно. В смысле травм ничего опасного, ушибы и разбитые носы, хотя было несколько аварий – машина въезжает в не пойми что. Но ведь это уже из мира запредельного, и люди просто с ума сходят от ужаса. Сбиваются в толпы, нападают на военных и полицейских, требуют свободного выезда из города, немедленной эвакуации. Она частично уже идет, от больницы на вертолетах увозят раненых, детей, которые еще прежде там лежали. Но если официально объявить эвакуацию, будет просто ходынка и сотни затоптанных. Допила? Давай чашку.
Володя взял у меня посуду, скрылся на кухне. У меня появилось устойчивое впечатление, что есть еще что-то худшее, о чем он мне пока не сказал.
– Дай мне еще минутку, ладно? – прокричала я по пути к комнате Анны Семеновны.
Целая минута долгих звонков – но в госпитале так никто и не снял трубку. Стало тяжело дышать. На негнущихся ногах я выползла в коридор, взяла поводки, пакетики и совок. Мы вышли из квартиры.
Володя с Громом шел впереди, двигался странно – вытянув вперед правую руку, ощупывая воздух.
Двор был пустынен. Едва спустившись с порога, Тобольцев распорядился:
– Так, парни, делаем свои дела прямо у стен родного дома, кустиков тут предостаточно.
«Парням» такой расклад пришелся не по душе, они скулили и рвались в центр двора, к давно облюбованным для этих дел деревьям. Но Володя держал крепко.
– Что сегодня будем делать в дружине? – задала я вопрос. – Еще один концерт?
Тобольцев глухо хмыкнул:
– Нет, боюсь, идея себя исчерпала, да и на улицу сегодня высовывают нос только совсем отчаявшиеся. Полицейские уговаривают всех сидеть по домам, передвижные кухни будут останавливаться прямо во дворах. Постараемся еще что-то придумать. Но, скорее всего, нас тоже разгонят, так что ты оставайся дома, со стаей, ладно?
– Что ты от меня скрываешь? – напрямую спросила я. – Что еще происходит в городе?
– Ничего, Сав, правда…
– Нет, ложь! Володь, ну пойми, когда вокруг такое творится, жалость – это худшее, что можно придумать, это медленная пытка. Я вот с ума сейчас схожу…
– Ладно! – Парень вскинул руки. – В общем, да, есть еще кое-что, но бояться не стоит…
– Да говори ты уже…
– Понимаешь, те, которые не хотят сидеть по домам, – они сбиваются в толпы, нет, скорее, в стаи. Вообразили, или кто-то слух такой пустил… в общем, им теперь кажется, что эвакуация не начинается из-за тех, кто в лазаретах, и из-за них весь город могут уничтожить вместе с жителями. И призывают громить лазареты. Сав, ну что ты!..
Володя поймал меня уже на полпути к земле, усадил на ступеньки перед парадным.
– Да не пугайся ты так! Туда уже стянули военных и полицию, сверху вертолеты, к лазаретам никто не сможет подступиться. Я хотел повести туда дружину, чтобы быть на подхвате. Возможно, придумаем способ, чтобы отвлечь толпу, хоть часть ее. Нас мало, так что все пойдем к бассейну, туда, где твои…
– Я с вами.
– Ладно.
– Почему ты не хотел говорить? – спросила я, чуточку совладав с собой.
– Честно говоря, хотел, чтобы ты осталась дома. Сейчас слишком рано, ребята наверняка соберутся позднее. А я планировал пока сбегать к монастырю, проверить, что там и как ночь прошла. Они ведь на отшибе, за лесом, сама понимаешь… Но ты наверняка захочешь прямо сейчас идти туда, где твои, верно?
Я обдумала его слова. Потом медленно покачала головой.
– Там я или нет – ничего не изменится, я же понимаю. А вот монастырь действительно стоит проверить, вдруг им нужна помощь. Накормим собак, закинем к соседке – и сразу двинем. В общем, я с тобой.
– Нет, Савка, – дернулся Тобольцев. – Это может быть опасно, там ведь через лес идти, хоть и недолго.
– Даже не начинай этот разговор. Опасно везде. Лилю увезли на скорой прямо из квартиры.
Видно, я угадала со своей речью – Володя тут же сдулся и больше не спорил.
Гром отчаянно гавкнул, давая понять, что не отступит от своих принципов – об этом красноречиво говорило то, как он поджимал зад и переминался задними лапами. Пришлось все же отойти от дома. Тобольцев вдруг
