Вечерние волки - Елена Булганова
Лично я так перетрусила, пока неслись по лесу, что готова была и подождать.
– Но, предупреждаю, он едет медленнее, чем мы ходим, водитель очень боится въехать во что-то невидимое.
– Тогда пешком, и побыстрее! – принял окончательное решение Тобольцев.
В город вернулись без приключений и сразу отправились в институт. По пути Володя обратил внимание на то, что в центре стало меньше полицейских и военных. Тогда нам это даже показалось хорошим знаком – но очень скоро выяснилось, что мы здорово ошибались.
Удивительно, но народу в 102-й аудитории сегодня собралось даже больше, я с удивлением узнала нескольких человек, что уж точно не учились у нас, но вчера тоже приняли участие в концерте на площади. Демин восседал на парте с гитарой и первым делом спросил:
– Что, сегодня тоже где-то выступаем?
– Нет, – сказал Тобольцев, и парень явно огорчился: – И чего я гитару тащил…
– Сегодня другая задача: мы должны защитить лазареты. Ну, в смысле – не защитить, конечно, это нам не по зубам и не наша задача. Но быть на подхвате, попытаться разрядить обстановку. Так что пригодится твоя гитара, Серег, если не боишься ее утратить. Сами знаете, кто-то подбивает народ, пользуется тем, что люди до чертиков напуганы.
– Так ведь один лазарет уже разгромили, – пискнула с задов аудитории Дина.
У меня зашумело в висках, Кирилл поддержал меня за плечи, проводил к преподавательскому стулу.
– Это который? – тут же спросил Володя.
– Ну, что на пустыре за вещевым рынком.
Я снова смогла вдохнуть: это был другой конец города.
– И что там произошло?
– А вот, собралась огромная толпа, откуда-то у них были бутылки с зажигательной смесью и дымовые шашки. Закидали полицейских, что стояли в оцеплении, потом машинами сбили забор. Говорят, многие погибли, но бóльшая часть неадекватов опять разбежалась по городу, – с испуганным видом закончила рассказ девушка.
– Ясно, – отозвался Тобольцев. – На все пять оставшихся силенок у нас не хватит, поэтому сейчас отправимся к ближайшему, что у бассейна.
Молчание. По лицам тех, кто был в аудитории, легко было догадаться, что такая идея не пришлась им по душе.
– Друг, – неуверенно произнес Серега Демин. – Да ты зовешь нас на передовую, когда я только недавно от армии откосил. Там ведь в любой момент что угодно может произойти. Может, сосредоточимся на охране нашей альма-матер и прилегающего района, пока все не закончится?
Володя смерил его с ног до головы мрачным взглядом. Потом сказал:
– У нас все на добровольных началах, так что незачем задавать дурацкие вопросы. Защищай что хочешь, хоть собственную кровать. Но лично я пойду к лазарету. Я не хочу, когда все кончится – если кончится – говорить «меня спасли» или «я спасся». А хочу знать, что сделал для своего города все, на что хватило сил. А трястись за свою жизнь – это самый верный путь к гибели, поверь мне, уж я знаю, друг.
И развернулся к двери. Кирилл помог мне встать – ноги все еще были ватными, – и мы зашагали следом. Я не оглядывалась, но по шуму можно было предположить, что человек десять к нам все же присоединились.
Глава пятнадцатая. За други своя…
Мы прошли по обезлюдевшим, недобро затаившимся улицам – все так же, с палками наперевес. Ветер гнал по тротуарам мусор, краски нашего довольно уютного и ухоженного городка словно померкли, он истаивал на глазах, как призрак. Ничто не помешало нашему пути, разве что пару раз пришлось обходить невидимую преграду – но это уже даже не пугало как-то. А вот когда вышли на открытое место перед пустырем – стало жутковато.
Перед сверкающей металлической оградой лазарета колыхались волны народа. Издалека мы слышали неумолчный рев толпы, грохот, истерические выкрики. Чтобы изучить обстановку, зашли сбоку, с той стороны, где была огороженная площадка для баскетбола.
Сплошной стеной вкруг ограды выстроились спецназовцы при полном вооружении и экипировке. Казалось бы, уже их форма и наставленные чуть поверх голов автоматы должны были отпугнуть толпу – но куда там. В забор и в военных непрерывно летели бутылки – к счастью, обыкновенные, без сюрпризов, – камни, комки грязи. Я с удивлением заметила, что в толпе были и подростки, и совсем старые люди. Одна старушенция, подобравшись совсем близко, что-то грозно орала и потрясала своей тростью почти перед самым лицом спецназовца. Полицейские, видимо, прежде пытались разогнать толпу, но теперь были оттеснены к рощице и там вроде как совещались, надеюсь, составляли новый план действий.
Собственно, нам ничего не оставалось, как стоять, сгрудившись, и наблюдать. Ведь сразу было видно, что такую толпу не отвлечет импровизированный концерт и ничто другое – они для себя уже решили, в чем источник зла…
– Дайте нам увидеть, что внутри! – орал, забравшись на деревянный ящик, полный мужчина с набрякшим красным лицом. – Мы просто хотим знать, что случилось с теми людьми! Почему из-за них мы не можем покинуть город? Мы здоровы и не представляем угрозы!
Толпа взревела. Спецназовцы еще больше сгрудились.
– Может, там и живых уже не осталось? Тогда почему не открывают город, не дают нам уехать из этого ужаса?! У нас у всех дети, они не вынесут еще одну ночь воя и пальбы!
Многоголосый вой дополнился грохотом – в забор и в военных с удвоенной энергией полетели камни и железяки.
Краем глаза я заметила, как в толпе вдруг словно бы на ровном месте вспыхнула драка – безобразная, потому что кого-то одного швырнули в грязь, а человек шесть сгрудились кольцом, стали лупасить ногами. Тобольцев немедленно двинулся туда, за ним наши парни. Уже на подходе Демин вдруг заорал петушиным от волнения голосом:
– Наших бьют!
И помчался вперед огромными скачками. Произошла короткая стычка между нашими ребятами и теми, кто избивал, – там даже женщины оказались. Протолкавшись вперед, я узнала Даню – это он лежал на земле, свернувшись устрицей, подтянув колени к груди.
Мы с Кириллом бросились поднимать его, но парень с такой силой притиснул руки к животу, что меня пронзила ужасная мысль – его пырнули туда ножом. На наши голоса и вопросы он поначалу никак не реагировал. Но потом все же услышал нас и расслабился, удалось поставить его на ноги. К счастью, тут же выяснилось, что никаких проникающих ранений у него нет, а к животу он прижимал мертвой хваткой свой суперценный фотоаппарат.
– За что они тебя? – спросил Володя.
– За
