Тайга заберет тебя - Александра Косталь

Девочка сидела на стуле, мотая ногами и жуя пирожок с черникой, следы от которой оставались на губах и пальцах.

– Привет, – протянула та, отставляя школьный рюкзак и подходя к гостье. – А что ты здесь делаешь? Как тебя зовут?

– Соня, – ответила она с полным ртом.

– А как ты к нам попала? – улыбнулась Лена, присаживаясь рядом с девочкой. – Какие у тебя красивые косы! Хочешь чаю? У нас есть брусничный. Любишь бруснику?

Гостья закивала, так и не ответив ни на один вопрос, а когда та подорвалась к чайнику, на кухне раздалось:

– Не стоит. Соне уже пора.

Она обернулась и увидела на пороге мать. Та стояла, чуть сгорбившись, в шубейке и оранжевом цветастом платке, который любила вязать на голову, когда шептала и варила отвары. То, что она взялась за платок, не сулило ничего хорошего.

Как, впрочем, и ребенок в их доме. Мать была нелюдима, и люди ее не слишком любили в ответ. Лене всегда было запрещено приводить домой подруг, да и друзей матери она никогда не видела. А теперь ребенок, да еще и без родителей?

– Иди ко мне, Соня.

От ее голоса по коже побежали мурашки. Девочка же улыбнулась, слезла со стула и воодушевленно побежала к Ирине, будто та пообещала дать еще один пирожок. Лена наблюдала из-за угла, как мать надевает на нее ботинки, шубейку, завязывает крест-накрест под руками шерстяной платок и уводит из дома прочь, захватив с собой моток красных ниток.

Их использовали в лесу, чтобы не заблудиться среди одинаковых деревьев – уж очень часто дух леса путал следы, а иногда и водил по кругу до смерти. Красные нитки вязали на ветки, чтобы потом вернуться обратно по той же дороге.

Из окна Лена видела, как мать уводит Соню в лес. А через несколько часов, уже после наступления темноты возвращается.

Одна.

Когда она решит спросить, чем занимается мать, получит половой тряпкой по лицу и будет закрыта в нетопленой бане на целую ночь. Тогда уже настанет весна, но Лена задубеет настолько, что потом придется лечить ангину. Ирина станет варить ей супчики и завязывать шерстяные платки на шею, желая, чтобы она как можно скорее выздоравливала, а Лену каждый раз будет бросать в дрожь от ее холодного взгляда.

Но потом появится он.

Переведется из-за переезда родителей в десятом, и с первого же сентября получит авторитет в классе. У него будут серые глаза и самые пепельные волосы на свете. Он всегда будет улыбаться и шутить, поэтому к нему выстроится очередь из девчонок.

Но на уроке он сядет рядом с Леной, за первую парту. А едва учительница отвернется, улыбнется и скажет:

– Я Лес. А тебя как зовут?

Окажется, что звать его на самом деле Елисей, сокращение он придумал сам. А когда услышит имя Лены, неожиданно подмигнет ей и произнесет:

– «Ел» и «Ел». Думаю, это судьба.

Она покраснеет и впервые за долгое время будет думать ночью о нем, а не о травле.

Он будет провожать ее из школы, они вместе станут прогуливать физкультуру и ходить там, где не встретить ни его родителей, ни ее матери. Лена будет планировать поступать в педагогический, Елисей – на инженера. Они найдут институты в одном городе и в мечтах станут обсуждать, как проведут студенчество вместе. Лена как никогда будет ждать момента, когда сможет вырваться от матери и из поселка, где каждый ненавидит ее семью, вместе с ним.

Но все это будет до того, как мать объявит, что теперь вместо ребенка она отправит в лес собстенную дочь.

Она не знала, что случалось с каждым из них, но они точно возвращались. Мать рассказывала ей в детстве легенды о духе леса, который одинок и обречен ходить по людской земле и заглядывать в окна, чтобы хотя бы понаблюдать за человеческими делами. Сам же он никогда ничем не занят – и это его проклятие. Так говорили всем детям в поселке, но в семье Лены история имела продолжение.

Каждые двенадцать лет в ночь Бауш, чаще всего выпадающую на середину февраля, когда жердяи тушат солнце, они идут выбирать себе спутника на праздник. Живого, теплого человека, чья душа горит так ярко, что даже духи леса способны согреться от его сердца. Они заглядывают в окна и выбирают, после чего забирают его с собой. Поэтому в поселке в эту ночь зашторивают окна, выключают свет и стараются проспать сутки, чтобы ни одним шорохом не привлечь внимание жердяев.

Но со временем все больше людей следуют этой традиции, а значит, лесные духи остаются ни с чем. Поэтому матери Лены приходится помогать, приводя обладателей самых ярких сердец – детей.

Они всегда возвращались. Жердяи отпускали их, а семьи даже не замечали времени, что провели без детей. И того, что их заменили, – тоже.

Но каждые несколько десятков лет у главы Бауш возникает желание одарить особо преданных людей. Ими пять поколений оказывались женщины семьи Лены, и каждая из них становилась ведующей. А ей самой суждено быть еще и жердяевой женой, которая больше никогда не сможет уехать из поселка.

Именно этого она боялась больше всего – застрять здесь навечно, если этот самый дух откажется ее отпускать.

Лена не знала, сколько просидела так на полу, окропляя слезами половицы, но за окном не успело рассвести. Стук в окно пробудил ее от дремы, в которую та погрузилась когда истерика иссякла. Лена поднялась, опираясь на стул, и заметила странную дымку за стеклом. Она была полупрозрачной и размывала двор, словно у смотрящего все еще были мокрые глаза.

Жердяй ее не дождался и явился к невесте лично.

Лена вытерла лицо и попятилась. Наткнувшись на стену, она поползла вдоль, зажимая рот ладонью, чтобы не выдать ни звука, в сторону двери. Тем временем тень стала появляться из-под подоконника, вырастая и закрывая собой окно. Та ни разу не видела, как выглядит дух, всегда прячась под одеялом в ночь Бауш. Теперь он вырастал у нее на глазах, и она не знала, что может, кроме как бежать.

Даже лай Моськи не раздавался со двора – Лена на мгновение забеспокоилась, но поняла, что собака может и не принять его за угрозу. Все же он не человек, против которых ее воспитывали.

Дым, казалось, протискивался из щелей окна, и та ощутила сладковатый запах, от которого сразу