Меч Черный Огонь - Джеймс Логан
Выйдя в слабый свет фонаря, Лукан заколебался, заметив на входной двери множество царапин и глубоких зарубок, последние могли быть нанесены только клинками. Семь кровавых преисподен. Он всерьез задумался о том, чтобы остановиться, и даже повернулся было к воротам, но снова замер на месте. Один из уроков, который он усвоил за годы путешествий, заключался в том, что помощь иногда можно найти в самых неожиданных местах. Хотя он должен был признать, что это место скорее могло предложить ему быстрый удар ножом в спину, чем что-то более полезное, он точно не узнал бы этого, если бы ушел сейчас.
Лукан неохотно повернулся к двери, взялся за железное кольцо, свисавшее с оскаленной медвежьей морды, и трижды постучал.
Внутри дома яростно залаяла собака. Я думаю, это объясняет царапины, подумал он, когда лай стал громче. Если не следы от клинка.
— Тихо, Иван! — раздался низкий голос. — Хватит, черт бы тебя побрал!
Лукан вздрогнул, когда дверь распахнулась, и отшатнулся, когда огромная мохнатая фигура прыгнула на него с оскаленной пастью. В его голове вспыхнуло воспоминание: волшебный волк, бьющийся о железные прутья…
— Я сказал, хватит! — проревел мужчина, твердой рукой оттаскивая животное назад. — Сядь, или останешься без ужина! — Пес глухо зарычал. — Приношу свои извинения, — сказал мужчина, выходя на свет фонаря. Лукан с облегчением увидел, что это генерал Разин, его внушительная фигура заслонила дверной проем. — Иван похож на чертового солдата. Всегда раздражительный, пока не наестся. — Он толкнул пса ногой. — Верно, Иван?
Иван снова зарычал.
— Не беспокойся о нем, — продолжил генерал, поворачиваясь к Лукану. — Он только лает, но не кусается. — Его густые брови сошлись на переносице. — Хотя однажды он откусил лицо члену клана. — Он пожал плечами. — Как бы то ни было, это тебе не понадобится.
Лукан проследил за взглядом мужчины, который был направлен на кинжал.
— О, — ответил он, быстро пряча клинок в ножны. — Мои извинения. — Он выдавил слабую улыбку и указал на собаку. — На мгновение мне показалось, что это волк.
— Ха! Ты не первый. — Разин с восхищением посмотрел на своего питомца. — Корслаковские волкодавы, как правило, больше похожи на волков, чем на гончих. Хотя, по правде говоря, Иван был самым низкорослым в своем помете. Он немного слабоват. — Генерал повернулся к Лукану, его взгляд стал жестче. — Ты опоздал, мастер Дюбуа.
— Да, у меня возникли небольшие трудности с поиском…
— Солдат никогда не опаздывает!
— Я не… — Лукан мысленно вздохнул. — Я прошу прощения за свое опоздание, генерал.
— Ничего страшного! — Мужчина по-волчьи ухмыльнулся. — Пожалуйста, — сказал он, оттаскивая Ивана от двери, — заходи внутрь.
Лукан шагнул в темный вестибюль и подождал, пока Разин закроет дверь.
— Сюда, — сказал генерал, направляясь к другой двери в конце коридора. Из-за нее лился приветственный свет камина. Разин остановился на пороге. — Проходи и устраивайся поудобнее, — сказал он. — Я присоединюсь к тебе, как только накормлю этого зверя ужином.
Когда генерал потащил Ивана прочь, Лукан прошел в помещение, которое он принял за гостиную. В каменном очаге потрескивал сильный огонь, освещая полки, приставные столики и книжные шкафы, стоявшие вдоль стен комнаты, — все они были пусты. Похоже, у генерала действительно настали трудные времена, подумал Лукан, заметив следы в пыли, оставленные безделушками и украшениями, которых теперь не было. Неудивительно, что он пытался собрать деньги в Сафроне. Кое-какие артефакты сохранились, вероятно, те, которых Разин не успел продать или не смог заставить себя с ними расстаться: доспехи, которые казались слишком маленькими для его крупного телосложения, боевой молот, висевший над камином, выцветшее знамя с дырой в центре. Реликвии, оставшиеся с тех славных дней, подумал Лукан. Их присутствие говорило о том, что этот человек цеплялся за свою идентичность. Лукан испытывал симпатию к генералу, но в то же время и легкое отчаяние. Вряд ли это был дом человека, обладающего властью и влиянием. Казалось маловероятным, что Разин сможет ему помочь, и он был дураком, думая иначе. Возможно, ему следовало бы ускользнуть, пока генерал был занят. Но нет, это было бы ужасно невежливо, и его мать — упокой Леди ее душу — пришла бы в ужас от несоблюдения этикета. Кроме того, он приложил столько усилий, чтобы добраться сюда, так что мог бы и посмотреть, что приготовлено на вечер. Если повезет, его ждет приличный ужин. А если нет, что ж… по крайней мере, здесь тепло.
Именно тогда Лукан заметил еще одну диковинку: голову огромного зверя, висевшую на одной из стен. Сначала он подумал, что это волк, но нет, голова была слишком большой: челюсть слишком широкая, лоб слишком тяжелый, а глаза… Он почувствовал трепет. В невидящих глазах зверя был проблеск разума, что-то такое, что казалось почти… Человек, понял он, и его собственные глаза расширились, когда он понял, на что смотрит. Кровь леди, это, должно быть, скатх.
— Грозная сучка, так?
Лукан обернулся на звук голоса генерала, раздавшегося в дверях. «Она?» — спросил он.
— Ага. — Разин подошел к Лукану. — Мужчины-скатхи еще крупнее, если ты можешь в это поверить.
Лукан не был уверен, что хочет этого. «Я слышал истории», — сказал он, припоминая некоторые из тех, что он слышал об этих страшных созданиях из владений кланов.
— Истории, — презрительно прорычал Разин. — Ты имеешь в виду слухи, распространяемые писаками, которых там даже не было. — Он покачал головой, сжав челюсти. — Без сомнения, ты слышал, что эти звери ходят, как мы. Что они думают, как мы.
— Ну… — Лукан почувствовал ловушку. — Что-то вроде этого.
— Чепуха! — рявкнул генерал, заставив его вздрогнуть. — Я видел их, парень. Видел собственными глазами. Они больше, чем волки, это я тебе скажу. Они действительно ходят на двух ногах, это правда. Но на этом сходство заканчивается. Они просто животные. Дикие. Свирепые. Вот эта, — он кивнул на голову над ними, — прокралась ночью в наш лагерь. Убила пятерых моих солдат, прежде чем мы ее схватили. Один из них только что женился. Рядовая Остранова — я знал имена всех своих солдат. — Он тяжело вздохнул. — Мне пришлось сказать ее жене, что она мертва, и что мы похоронили ее там, где она умерла, потому что от нее ничего не осталось, чтобы привезти домой.
Лукан сочувственно кивнул.
— Должно быть, это было тяжело.
— Тяжела доля солдата, мальчик. Часы на параде в форме, настолько жесткой, что она
