Переплетения 6 - Гизум Герко
Но самое страшное было не в нашей группе.
Когда зрение окончательно сфокусировалось, я понял, что площадка перед Вратами Цитадели превратилась в импровизированный лазарет после сокрушительного поражения. Мы были не единственными, кого система выплюнула наружу.
Метрах в двадцати от нас, среди искореженных деревьев и парящих обломков камня, замер поредевший отряд «Праведного Гнева». Те самые паладины, что ворвались в замок с такой яростной уверенностью, теперь напоминали тени самих себя. Их белые плащи были серыми от пыли и копоти, сияние мечей погасло, а на лицах, обычно скрытых забралами, теперь застыло выражение людей, которые только что заглянули в пасть к самому дьяволу и увидели там… пустоту.
Сам Праведник сидел на массивном валуне. Его некогда ослепительные доспехи из белого золота потускнели, словно их покрыли слоем матовой олифы. Глава инквизиторов опирался на свой молот, но не как на оружие, а как на костыль, удерживающий его от падения.
Я заставил себя встать. Колени подгибались, а интерфейс, хоть и очистился от фиолетовых разводов безумия, всё еще выдавал предупреждения о критическом стрессе носителя.
— Вас тоже? — спросил я, подходя к Праведнику. Голос прозвучал чужим, надтреснутым.
Паладин медленно поднял голову. В его взгляде больше не было того фанатичного огня, который я видел в Болотинах. Осталась лишь холодная, злая усталость и глубокое замешательство.
— Вышвырнуло, как щенков, — процедил он, и я услышал, как скрипнули его зубы. — Мы пробили авангард, прошли Квартал Порядка и почти дошли до тронного зала. Оставалось всего несколько залов… А потом мир просто перестал нас принимать.
Он посмотрел на свои латные перчатки, по которым пробегали искры статических помех.
— Это не было поражением в бою, Маркус. Мы не умерли. Нас… аннулировали. Как будто мы стали чужеродным кодом в собственной игре. Сервер просто решил, что нашего присутствия больше не требуется.
— Роланд, — я опустил посох, чувствуя, как холод Удира всё еще колет ладони. — Он контролирует Цитадель на уровне кода. Это его песочница, и он меняет правила быстрее, чем мы успеваем их осознать.
Праведник резко выпрямился, и в его глазах на мгновение сверкнула прежняя жесткость. Он подался вперед, понизив голос до шепота, который, тем не менее, услышал весь мой отряд.
— Слушай меня внимательно, Андрей. Я знаю, как работают «Охотники». Я знаю их почерк, их методы, их бюджеты. Но это… — он выразительно обвел рукой парящий в бездне замок. — Это не они. У тех ублюдков нет таких технологий. «Охотники», это про деньги, про власть, про захват чужих наработок. Они паразиты, они умеют только пользоваться готовым.
Он ударил кулаком по камню, и этот звук эхом отозвался в тишине леса.
— А здесь мы столкнулись с чем-то иным. Здесь кто-то не просто ворует данные. Он переписывает законы мироздания под себя. Он меняет физику, магию, саму структуру погружения. Это не корпоративная война. Это… обожествление кода.
Инсайт Праведника ударил в цель с точностью снайперской пули. Я и сам чувствовал это, разглядывая вывернутые наизнанку отчеты по «Ковчегу» на стенах коридоров. Роланд не был просто наемником или амбициозным игроком. Он был фанатиком идеи «Обновления», и его ресурсы стояли вне привычных финансовых схем.
— Третья сила внутри третьей силы, — пробормотал я, вспоминая слова Стригунова о кроте.
В этот момент к нам начали подтягиваться остальные. Зера вела своих «Фениксов», которые выглядели не менее ошарашенными. Сталевар со своими ребятами-инженерами угрюмо осматривал поврежденные мортиры — магический выброс Цитадели оплавил часть механизмов, превратив их в бесполезный металлолом.
[Группа][Шнырь]: Босс, глянь на небо. Оно… оно не заживает.
Я поднял голову. Над Цитаделью Безумия небо больше не было просто фиолетовым. Оно пошло огромными, рваными трещинами, сквозь которые проглядывала бесконечная серая Пустота. Гниль Ардена больше не была инфекцией леса — она стала его новой кожей.
— Нас вышвырнули, — Елена подошла ко мне, её рука всё еще нервно перебирала амулеты на поясе. — Но мы не можем просто уйти. Если Роланд завершит «Обновление» здесь, в Ардене, следующими будут Нордмарк и Султанат. Это будет цепная реакция.
— Нам нужен план, — Светозар, лидер «Волков», присоединился к нашему кругу. — Но в этот раз, настоящий план, а не просто «забежим и ввалим». Нам нужно знать, как противостоять этой… дефрагментации.
Я посмотрел на [Лунный Светоч]. Посох молчал, но я чувствовал, как внутри него копится холод. Удир предупреждал меня: нельзя лечить плоды, когда корень отравлен. И теперь я видел Лик этого Нового Бога. Он был соткан из нашего собственного тщеславия и желания создать идеальный мир, лишенный ошибок.
— Мы вернемся, — сказал я, обводя взглядом остатки нашей армии. — Но теперь мы пойдем не как игроки. Мы пойдем как вирус в его «идеальной» системе. Мы станем той самой ошибкой, которую он не сможет удалить.
Шум поражения, только что наполнявший опушку — стоны раненых, лязг поврежденного металла и панические вскрики в чате — оборвался так резко, словно кто-то нажал на «Выключить Звук» во всей локации.
Цитадель Безумия перестала мерцать. Фиолетовые разряды нестабильного кода, только что бившие из башен, втянулись внутрь стен. Рваное небо над кратером начало медленно «заживать», стягивая края дыр идеально ровными швами. Хаос отступил, уступая место той самой мертвой тишине и стерильному порядку, которые мы видели в Квартале Грез.
Затем Врата открылись.
Они не скрипели и не стонали. Костяные створки просто разошлись в стороны с тихим шелестом, напоминающим звук работающего вентилятора в серверной. Из пульсирующей глубины замка, по выжженной святым огнем земле, навстречу нам вышла одна единственная фигура.
Это был Роланд. Но он больше не был тем Некромантом, чье изображение я видел в архивах. На нем не было черных роб, костяных посохов или масок.
Он выглядел как… идеал.
Безупречная 3D-модель человека, лишенная малейшего изъяна. Высокий, атлетически сложенный мужчина с правильными чертами лица, которые казались слишком симметричными, чтобы быть живыми. Его кожа не была кожей — это был матовый, слегка прозрачный материал, излучающий мягкий, ровный внутренний свет. На нем не было одежды в привычном понимании: его тело переходило в длинный, текучий шлейф из застывших потоков данных, которые меняли форму при каждом
