Bloodborne: Песочный человек - Лемор

Семейное дело… Это даже звучало странно. Он никогда не хотел этим заниматься. Возможно, у него начался кризис среднего возраста. Или, может быть, он просто начал сходить с ума.

— Будь прокляты охотники, эти твари не люди… — сплюнул в могилу Винс.

Весь в земле, в порванной старой одежде, заросший, небритый. Его легко могли спутать с городским сумасшедшим, хотя, пожалуй, правда была как никогда близка. Его руки от тяжелого труда пришли в такое состояние, что давняя детская мечта однажды сыграть на пианино казалась ему теперь крайне злой шуткой.

Он ненавидел хоронить охотников. Нечеловечески крепкие и тяжелые, работа с ними для Винса превращалась в то ещё испытание.

И ладно бы это было главной проблемой! Винс знал. Знал то, о чём остальные не знали, прекрасно понимая, что должен хранить молчание, если не хотел сам оказаться в могиле.

…или, чего хуже, не в могиле…

Тела, которые он хоронит, потом могут одной ночью самым наглым образом выкопать и забрать. И не только тела охотников. Они стоят лишь первыми на очереди.

Львиная доля могил, что должна была хранить в себе останки несчастных душ, пустовали. И об этом не узнает никто.

Видят Боги (должно быть, давным-давно мёртвые), он не хотел знать о том, для чего служители Церкви приходят за телами. Но знал, что будет, если он кому-то об этом расскажет.

Городской сумасшедший, как он есть.

— Зачем ты меня хоронишь? — спросило у него слишком много говорящее тело. — Они ведь всё равно придут за мной, лишняя работа, смотритель!

— Мертвецы не говорят! — рыкнул Винс, огрев тело лопатой.

Брызнула кровь, расплескавшись, казалось, по всей могиле. Но труп даже не пошевелился, лишившись глаза.

Лежащий в могиле мертвец неестественно широко улыбнулся.

— Тогда зачем они забирают тела, Винс? Все эти секреты… Тебе же любопытно…

— Мне плевать!

Могильщик сжал зубы, принявшись закапывать могилу. Немигающим взглядом смотрящий на него глаз совсем скоро начал скрываться под слоями земли.

Закопав тело слишком много говорящего мертвеца, Винс принялся копать могилу для следующего тела. Такого же говорящего, такого же раздражающего, соблазняющего его тайнами, которые он не хотел знать. Не должен был, несмотря ни на что!

Третье же тело отличалось.

— О Боги… — выдохнул Винс.

Синяя тварь с раздутой головой. Мерзкая, отвратительная, на ощупь она была такой, как он и представлял: скользкая и липкая!

Кое-как закинув тело в выкопанную могилу, больше всего на свете Винс боялся, что тварь заговорит с ним.

Как нетрудно догадаться, именно это и произошло. Но немного не в том виде, в котором он думал.

— Слушай, друг, я тут заметил интересную тенденцию, что людям в этом мире часто снится их работа… Промышленная революция без должной защиты своих прав — это та ещё задница, а?

Винс выпучил глаза на тварь.

В принципе, его можно было понять: он ожидал, что тварь заговорит. Но заговорит мерзким, отвратительным булькающим голосом, а не…

Могильщик помотал головой.

Чуть ироничным, удивительно дружелюбным и участливым, голосом какого-нибудь… умника?

Винс не мог похвастаться большим опытом взаимодействия… в принципе с людьми, поэтому на ассоциации был весьма скуден. Но примерно так он и представлял себе напыщенных умников. Возможно, каких-то слишком много возомнивших о себе банкиров с аристократами, или что-то подобное.

— Ну-ну, не настолько всё плохо, — беззлобно засмеялась тварь.

Зыбучий, исходивший, казалось, со всех сторон смех заставил что-то в глубине души Винса в испуге закричать. Словно реагируя на его страх, весь мир поплыл, начал искажаться, стремясь в любой момент вытянуть его из очередного кошмара, но…

Кое-что произошло.

Тварь, совсем его не стесняясь и даже не пытаясь скрыть своих действий, вытянула уродливую руку, подув на неё. Та, неожиданно рассыпавшись золотистым песком, принялась распространяться, казалось, во все стороны, проникая в трещины сна и будто бы заменяя их собой.

Винс не проснулся, неожиданно придя к странному, угнетающему осознанию.

Заложник. Теперь он был заложником в собственном кошмаре. Мало ему было ужасов в яви.

Могильщик выронил лопату из рук, плюхнувшись на землю. На душе стало совсем паршиво.

— Что бы ты ни было… Что тебе надо от меня?

— Для удобства называй меня просто Песочным человеком, друг. Или, если будешь совсем пьян, Хозяином из Песка, — слабо засмеялась тварь. — От тебя почти не пахнет кровью… Неужели ты боишься манящей крови, Винс?

— У меня эта кровь и так в печёнках сидит, вместе с Церковью исцеления! — сплюнул могильщик. — Насмотрелся уже!

— Прекрасно могу понять тебя, Винс, — улыбнулось чему-то существо.

Винс не поверил.

— Что тебе надо от простого могильщика, Песочный человек, или что ты там такое?

— Деловой подход? Неожиданно, но приятно, — послышалось в голосе урода удовлетворение. — Я кое-кого ищу, Винс. Малютка неожиданно хорошо прячет свой разум.

«Малютка?» — нахмурился могильщик.

— Твоё сознание удивительно хорошо запомнило образ маленького Посланника, — взглянул на свою руку Песочный человек. — Ты последний из тех, кто наткнулся на него. Где ты его увидел?

— Я… я не увидел, м-мне просто п-показалось…

Винс схватился за голову, почувствовав неожиданный укол. Сон вновь задрожал, на этот раз сильнее.

— У этого ребёнка замечательный потенциал, — мягким голосом прошелестел Песочный человек. — Я ограничен во времени, Винс. Мне придётся пойти на кое-какие меры. Прошу, подумай лучше. Где ты его увидел?

Голос существа стал громче, требовательнее. Мягкость никуда не исчезла, но добавилась строгость.

Словно вечно опаздывающий куда-то отец. Любящий своё дитя, но слишком много требующий от него.

С новым уколом боли из глаз могильщика пошли слёзы, он схватился за голову, закрывая глаза.

Хотел он того или нет, но перед глазами Винса начали мелькать образы. Образы того, как он, пугая своим видом редких напыщенных индюков, шёл по вечерним улицам Ярнама.

Дул холодный ветер, шёл сильный дождь, мало волнующий могильщика. Он запомнился столь ярко, что, казалось, он прямо сейчас мог вытянуть руку и…

Винс резко открыл глаза, понимая, что мир перед ним полностью изменился.

Дождь. Лило и впрямь как из ведра. Так, как он запомнил. Он шёл куда-то. Под ногами хлюпала вода, сам он промок до нитки. От давно въевшегося в кости трупного запаха его это, впрочем, не спасало. Уже ничего не спасёт.

Где же он был? Куда шёл?

Винс удивлённо осматривался, пытаясь понять, где он. Здания расплывались, искажались, появлялись и пропадали. Улицы Ярнама мало отличались между собой, но, по крайней мере, он мог сказать, что это был какой-то небогатый район: чем ближе был центр — тем шире и чище