Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов
Внутри оказались аккуратно упакованные коробки, перевязанные брезентовыми ремнями.
Бек откинул верхний слой упаковки, и я первым делом увидел стандартные армейские наборы индивидуальных перевязочных пакетов — в плотной серой ткани, каждый с двумя ватно-марлевыми подушечками. Штук тридцать минимум, все в полиэтилене Сверху еще — турникеты, те, что поновее, и жгуты Эсмарха, ими до сих пор пользовались. Но это решение так себе, как по мне. Во-первых, нужно пользоваться уметь, а во-вторых, они от температуры и жары трескаются. С турникетами все-таки проще.
Парни мгновенно стали перекладывать все это в тележки. Потом пошли коробки.
Шприцы, сразу четыре штуки разных, в каждой по сто. Системы для капельниц, тоже много. Катетеры, хотя я толком не понимаю, зачем они нам. И даже пара спасательных хирургических наборов: зажимы, скальпели, иглодержатели внутри должны быть, я такие уже видел. Да у нас самих такой же был на базе, и по поводу его происхождения сомневаться не приходилось. Тоже из размародеренного груза.
А ещё — пачка медицинских масок, несколько упаковок стерильных перчаток и даже флакончики с прозрачной жидкостью — спиртовые антисептики. Все, что нужно, короче говоря. Как бы меня теперь серьезные операции проводить не заставили. Ага, очень много чего я им там нарежу-наштопаю.
Стоп. Операции. И тут до меня дошло, что именно мы делаем.
Мы же сейчас не просто груз мародерим. Он не ничейный. Он предназначался именно для военных, для того медицинского городка, где сейчас врачи работают. А что это значит?
Что мы грабим их. И возможно вот именно этой пачки лекарств не хватит какого-нибудь больному или раненому солдату. Их продолжали вытаскивать, прямо в заводских упаковках, как на фармацевтических фабриках пакуют: кеторолак, трамадол, цефтриаксон, гентамицин, дексаметазон, преднизолон… Да еще куча самого разного. На аптечный склад не тянет, но вылечить можно будет почти что угодно. Кроме огнестрельных ранений, естественно.
И я понял, что мне пиздец. Вот — этот момент, когда я за грань перешел. Нет, на самом деле я с каждым днем практически за нее переходил, и все дальше и дальше забирался. Но было ощущение, что человечности пока не потерял. Вроде и малолеток тех не убил, своими руками, и девчонок от рабской участи спас, и пару ту не только отпустил, но и лекарствами поделился.
А теперь… Мы крадем. Причем, жизненно важное.
Последними в тележку полетело несколько коробок с флаконами для внутривенных вливаний. Физраствор, Рингер, еще что-то. Ну плазмы и крови тут быть не может, потому что они особых условий хранения требуют.
Блядь.
— Что так смотришь? — посмотрел на меня Бек, откатив очередную тележку.
— Это… — пробормотал я. — Это же не наше.
— А чье? — удивился Бык. — Мы нашли, значит, теперь наше.
— Но это для военных скинули.
— И что? — повернулся Адик. — У военных для нас ничего нет, они только патроном поделиться готовы, да и то на гильзы пожадничают. А народ и армия — едины, слышал?
Твою ж мать. Блядь, а я теперь спать по ночам смогу? Нет, наглотавшись таблеток, наверняка, только вот очень неспокойно. Просто пиздец.
— Но насчет кое-чего Рама действительно прав, — сказал Бек. — Чухна что-то запаздывает. А, значит, и хозяева груза могут подойти. Так что валим.
Мне пришлось схватиться за одну из тележек, и мы побежали прочь, лавируя между пнями, в сторону ближайшего из домов. Я подумал о том, что след мы так или иначе оставим. Потому что земля сырая, колеса в ней испачкаются, а потом комья грязи будут отваливаться. И нас будет очень легко выследить.
— Быстрее, быстрее! — закричал Бек, снова вырвавшись вперед. Он рулил тележкой, будто не замечая ее веса.
Впрочем, ему досталась не самая тяжелая. Ту, что с растворами, взял Бык. Но при его телосложении это тоже был не вес. Мне казалось, что он тягает ее, вообще не напрягаясь. Просто бежит вперед и все на том.
Народ весело переговаривался. Народ ликовал. Еще бы, взяли добычу и практически ушли. Сейчас затеряться среди домов, а там и вернуться в школу.
Похоже, что они были счастливы. Ну еще бы, такое предприятие как поход за гуманитаркой — это риск. Огромный. Нет, понятное дело, что в случае успеха он оправдается, да только вот далеко не факт, что такое случится.
А мне было почему-то не до веселье. Из головы не выходила мысль: сколько народа мы обрекли на мучительную смерть? Грузы ведь сбросить не так просто, для этого нужно время подгадать, отвлечь оккупантов, да и вообще… Иначе тут каждый день ими кидались бы, и мы бы горя не знали.
— Чухна вообще, походу, мух не ловит, — повернувшись к нам, проговорил Адик. — Сколько времени уже провафлили.
А через несколько секунд поступило доказательство того, что это не так. Потому что в небе вдруг послышался резкий свист, а следом, где-то у нас за спинами, разрыв. Такой, что аж земля содрогнулась.
Глава 22
И мы ломанулись вперед со всех ног, что было сил. От обстрела убегать мне уже приходилось, не в первый раз. А вот так, чтобы тащить при этом тяжелую тележку с лекарствами — ни разу. И я даже не думал, что придется когда-нибудь.
Мрачные мысли из головы вылетели все. В том числе и о том, что лекарства не наши. Какая разница, если нас сейчас за них может во все стороны прямым попаданием распидорасить?
Позади послышался взрыв, земля дрогнула под ногами, и я почему-то отчетливо услышал, как посыпались оконные стекла. Не выдержали звуковой волны. Потом еще один, потом еще, где-то подальше. А потом взрывы стали постоянными.
Да, количество жителей Пскова после сегодняшнего порядком сократится. Ничего не скажешь.Но ладно. Сейчас плевать. Вообще на все плевать, лишь бы не сдохнуть.
Тележки трещали и дребезжали, кто-то матерился в голос, а один из наших, я так и не понял кто, вдруг начал вслух читать молитву. Я невольно повторял его слова, но они меня не успокаивали. Вообще.
