Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
Зверь деловито жрал, выдирая из-под жесткого паучьего панциря большие куски мякоти и урча.
И тут Арес наступил босой ногой на тесак. Он поднял оружие, посмотрел на зверя, на собственную левую руку, опять на клинок… Это могло плохо кончиться, но особого выбора у него не было. Надо было вернуть этому существу разум и память.
На сей раз он полоснул по запястью, стараясь только на зацепить сухожилие. Кровь хлынула рекой, распространяя такой знакомый железистый запах. Варгас-ягуар оторвался от Паука. Задрал морду, принюхался, тихо фыркнул. И прыгнул, тяжело и мягко ударив бога лапами в многострадальную, еще арахнидой продырявленную грудь. Арес повалился на спину, успев еще подумать, что это он совершил зря, как и многое другое в своей жизни…
Варгаса опять тошнило, на сей раз сожранной паучатиной. Арес уже ко всему привык и был благодарен хотя бы за то, что полудемона рвало не его мясом. Ягуар все же сумел остановиться, вдоволь налакавшись льющейся из запястья крови – а ведь мог бы и продолжить, и бог войны сильно сомневался, что способен был бы сейчас дать ему отпор. Оставалось избавиться от паутины, которой Андрас был залеплен с ног до головы, особенно спина. Импровизированный кандис прилип к телу, так что, вернув человеческий облик, полудемон едва мог двигаться.
- Готов? – спросил Арес, когда его спутника перестали сотрясать рвотные спазмы.
Андрас кивнул. Бог войны распорол плащ и рванул, надеясь, что не сдерет шкуру заодно и с Варгаса. Получилось так себе. Плащ слез с большими ошметками кожи. Вопреки ожиданиям, Варгас даже не заорал, только задумчиво произнес:
- Больно.
Рана у него на груди выглядела погано. Там уже отчетливо копошился беловатый клубок, а края обметал как будто налет плесени. Также по обе стороны от дыры виднелось два красных пятна с разбегающимся от них черными прожилками. Следы паучьих челюстей и впрыснутого имя яда.
- Больно – беги мамке пожалуйся, - угрюмо ответил Арес, который тоже еще толком не очухался от отравы.
Он ожидал вспышки, но полудемон только криво улыбнулся.
- Знаешь, а я бы с радостью. А ты нет?
- Что нет?
- Пожаловался. Сел бы на пол, прижался головой к ее коленям и сказал: «Мама, как мне больно, как я устал, как меня все достало». А ты нет, не хотел бы?
Арес усмехнулся. Достаточно вспомнить случай на озере, да и несколько других похожих случаев. Жаловаться владычице Гере было намного бессмысленней, чем убитому Варгасом Пауку. Хотя у Паука, возможно, нашлось бы больше слов сострадания…
- Нет, - сказал он вслух. – Не хотел бы. Идти можешь?
Полудемон кивнул и с трудом встал.
Срезав через паучью нору, они, в конечном счете, неплохо сэкономили время. От кучи остатков паучьих трапез вел широкий лаз, который открывался – Арес уже успел проверить – на горный склон. Совсем не тот склон под закатным небом, с редкими сосенками, переходивший в просвеченный солнцем лес у синей реки. Нет, здесь не было никаких деревьев, вместо неба терялся в бледно светящейся дымке над головой свод пещеры, а река казалась металлически-черной.
И все же они были почти у цели, потому что за рекой, едва различимое в тусклом свете, виднелось колоссальное сооружение, будто сложенное из костей великанов. Костяной Дворец, престол Эрришкигаль.
- Нам только бы перебраться через реку, - сказал Арес.
Он не знал, Стикс или Ахерон катит перед ними темные воды. Ни моста, ни перевозчика за время своей краткой вылазки бог войны не заметил, но уж как-нибудь, они уже столько перетерпели. Наверняка осилят и этот не слишком широкий и бурный поток.
- Ты так думаешь? – непонятно ответил Андрас.
Они уже выбрались из лаза и начали медленно спускаться по склону – как и все здесь, заваленному человеческими костями. Полудемон шагал неуверенно, то и дело спотыкаясь. Арес, превозмогая отвращение, предложил:
- Слушай, ты едва тащишься. Забирайся мне на спину, донесу.
- Донеси для начала себя, - усмехнулся Андрас.
Бог войны огляделся. Никакой угрозы он не заметил – плоский, унылый берег, стелющийся над ним туман… Туман, правда вот, становился все гуще по мере того, как они спускались, и начали в нем мелькать едва различимые тени.
- Ты что-то видишь?
Полудемон обернулся к нему. Радужки Андраса оказались снова затянуты белой пленкой, похожей на катаракту, и было непонятно, как он вообще способен видеть – однако, похоже, видел, и получше Ареса.
- В мире мертвых лучше смотреть мертвым взглядом.
Опять эта жутковатая улыбка.
Арес напряг второе зрение… и содрогнулся. То, что он поначалу принял за стену тумана, состояло из отдельных фигур. Душ. Теней с голодными прозрачными лицами, с распахнутыми в беззвучном крике ртами. И их были на речном берегу не десятки, не сотни – тысячи. Они приближались, медленно колыхаясь на эфирном ветру, и бог войны, казалось, уже различал шепчущие голоса.
- Что им надо? – выкрикнул он, отлично, впрочем, зная ответ.
Андрас молчал. Арес оглянулся. Полудемон отстал и теперь стоял на месте, развернув незрячее лицо к сонму теней. Он как будто прислушивался и принюхивался, и сам – с холодком в душе отметил Арес – уже больше смахивал на призрака, чем на живого человека.
- А как ты думаешь? – прошелестел он. – Им нужна твоя кровь. Моя им давно не интересна, а в тебе еще достаточно жизни, Эниалий.
От стены мертвецов тянуло холодом. До нее оставалось не больше двух десятков шагов. Арес покрепче перехватил тесак, но Андрас позади рассмеялся все тем же неприятным паучьим смехом.
- Это оружие не способно им повредить.
- Хорошо, - ответил Арес. – Прикроешь меня со спины или мне ждать, когда твои зубы вопьются в затылок?
Ответа не последовало, и тогда бог войны отшвырнул тесак, вскинул руку навстречу толпе голодных душ и запалил Факел.
Струя багрового огня, вырвавшаяся из его ладони, прошлась по первым рядам, испепеляя, испаряя. В туманном приливе образовалась широкая брешь, словно раздвинулись волны призрачного моря. Арес сорвался с места, пробежал несколько шагов, различая в дымке по сторонам искаженные отчаянием и свирепым вожделением лица – и замер, обнаружив, что никто не следует за ним.
Он крутанулся на месте, не забывая обдавать голодных призраков пламенем Факела.
Андрас так и остался стоять выше по склону холма. Сизая мгла уже подкатывалась к его ногам, змеилась щупальцами, осязая, пробуя на вкус, затягивая –
