Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
Зрачки Варгаса затопили всю радужку, придав ей хрустально-звездный, почти прозрачный цвет. Психический крик – настолько сильный, что у Гудвила наверняка лопнули бы барабанные перепонки, если бы Варгас кричал вслух – отшвырнул врача от трона к выходу из шатра. Кинжал так и остался торчать в груди его жертвы. А потом крик затих. Все затихло. Все кончилось навсегда, и если медик боялся, что сейчас над трупом встанет небывалый, планетарный купол «инферно», то даже этого не произошло.
Глава 12. Не рой другому яму
Психический удар раскатился над лагерем, как удар грома. Он растревожил все эфирные слои, все миры, и слепые сущности у врат мрачного царства Эреш, и духи зари, вечно пляшущие в восходящих потоках над Эмпиреями – все услышали его и засуетились, не понимая, в чем дело. И, конечно, его почувствовали тридцать легионов собравшихся в лагере демонов. Воронья стая с криками взмыла над палатками, над полем, а потом, образовав огромную, остроконечную стрелу, ворвалась в шатёр господина и накинулась на скорчившегося там человека. Гудвил попытался прикрыть лицо и голову, но не тут-то было: вороны хлестали его крыльями, клевали, когтили, пытаясь добраться до сердца и глаз.
Ему повезло лишь в одном. Удар ощутил и Бальдр. Впрочем, везение это было сомнительное. Молодой ас не стал пересекать поле, а взметнулся вверх, в эфирный туннель, а вынырнул прямо в палатке Андраса. К тому времени, когда сюда добрался ассасин Гураб, Бальдр уже разметал демонов. Вороны, разодрав стены шатра, уселись полукругом и жадно пялились, прикидывая, не закусить ли не только лекарем, но и молодым богом. А Одинсон, схватив окровавленного Гудвила за грудки, тряс его так, что, казалось, у медика вот-вот сломаются шейные позвонки.
- Ты что сотворил, мразь?! – вопил он. – Убить тебя мало!
- Отпусти его, - крикнул Гураб и, прыгнув вперед, повис у Бальдра на плечах.
- Отпустить? – ас ревел, как медведь, в которого вцепилась собачья свора. – Да он же убил Андраса!
- Ты сам не далее как месяц назад планировал его порешить, - хладнокровно заметил ассасин, по-прежнему болтаясь у бога на плечах. – Отпусти, надо разобраться. Покончить с Андрасом не так-то легко.
Бальдр отшвырнул медика в сторону и шагнул вперед, к черному креслу-трону. На его взгляд, сидящий на нем был абсолютно и безнадежно мертв. Кинжал по-прежнему торчал у него из груди, и ас уставился на изъеденную временем рукоять.
- Но я не понимаю, - неуверенно проговорил он. – В храме Халфаса ему пронзили сердце кремневым ножом. И только сегодня на рассвете Арес всадил в него Исток, оружие куда более смертоносное. Как, во имя всех демонов преисподней, маркграфа Бездны можно было убить этим куском ржавого железа?
Ассасин стоял у него за спиной и внимательно вглядывался в клинок.
Когда Бальдр потянулся, чтобы вытащить кинжал из груди полудемона, Гураб перехватил его руку.
- Потому что это не кусок ржавого железа, - тихо сказал он. – Это Шип Назарета, нож-Богоубийца, клинок, из-за которого пятьсот лет назад был разрушен Дит. Одна из наших Башен полностью полегла, пытаясь выполнить этот заказ и до него добраться.
Гураб оторвал от подола своего минтафа кусок ткани и, только обернув им рукоять, решился вытащить нож. Из раны, узкой и неопасной на вид, вытекло всего несколько капель черной крови.
- Так он существует? – удивленно проговорил Бальдр. – Нож предателей? Я думал, это очередная сказка.
- Вопрос, существует он или нет, уже не стоит, - сухо откликнулся ассасин. – Вопрос заключается в том, как он попал ему в руки.
Альв кивнул на врача. Гудвил лежал у порога – бывшего порога – шатра, по-прежнему скорчившись и закрывая руками голову.
- И почему он пустил его в ход, - договорил Гураб.
Тут ассасин и сын Одина переглянулись, и в один голос воскликнули:
- Арес!
Вытащив из толпы бесов наиболее вменяемого на вид, Бальдр приказал ему стеречь лекаря ценой его собственной, демона, жизни, и снова взметнулся вверх, в эфирный коридор, прихватив с собой Гураба. Нож, завернутый в кусок ткани, ассасин так и держал в руке.
Гураб наполовину подозревал, что, когда они, нерадивые стражи, вернутся в сарай, Ареса там уже не будет. Что все это было каким-то дьявольски хитрым представлением, откровенной подставой, правда, на его взгляд слишком сложной – но кто скажет, как крутятся шарики в голове у чокнутого бога войны? Однако Арес не прикидывался – по крайней мере, по части отравы. Выглядел он, как сама смерть, если не хуже, и все же ухитрился отползти к стене и даже начал выковыривать камни из ненадежной кладки. Правда, особых успехов не достиг, потому что руки его не слушались.
- Ах ты сука конченая! – снова взревел Бальдр, и лицо его налилось дурной кровью. - Я ж тебя сейчас в блин раскатаю…
Гураб успел ловко подставить ему подножку, так что сын Одина пропахал носом стебли травы и сухого тростника на полу. Попробовал вскочить, готовый разить направо и налево, и обнаружил, что ноги его надежно спутаны тонкой, но крайне крепкой цепочкой.
- Да ты с ним заодно! – заорал он, отчаянно барахтаясь и пытаясь встать.
- Нет, - нехорошо улыбнулся Гураб. – Но, если ты сразу вытрясешь из него душу, мы ничего не узнаем.
- Вы и так ничего не узнаете, тупые шуты, - равнодушно отозвался воитель, которому, кажется, и вправду стало чуть лучше. – Что, просрали своего господина? Вижу, вы уже успели дать ему вассальные клятвы на крови, а ведь еще недавно собирались убить. Радуйтесь, недоумки, я сделал за вас всю работу.
- Мы непременно возрадуемся, - посулил Гураб, - после того, как ты нам расскажешь, каким образом вынудил лекаря предать Андраса, и откуда взялся кинжал. А также и все остальное, что ты задумал.
Он вытащил из одного из отделений минтафа несколько приспособлений, из которых очевидное назначение было лишь у небольших клещей и набора игл. Арес, глядя на него, засмеялся. Изо рта его по-прежнему текла черная кровь, так что веселье бога смотрелось жутковато.
- Ничтожный альв, - прокашлял он, - у тебя, похоже, совсем нет мозгов. Решил запугать меня пытками? Маму свою пугай. Или лучше сестрицу, напомни, что там с ней
