Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
* * *
Добравшись сначала до базы на планете, а затем и до «Нептуса», корсары и оставшиеся гвардейцы наконец узнали, что произошло. «Амадеус» ушёл сразу же, как стало очевидно, что часовым не победить.
Благодаря ювелирным обстрелам «Нептус» не получил серьёзных повреждений, но человеческие потери были громадны. Все корсары и гвардейцы, кто мог стоять, заняли посты команды корабля, дабы тот мог функционировать хотя бы на тридцать процентов. Лазареты были переполнены. Зэмба и один из оставшихся в живых медбратьев трудились не покладая рук. Им помогали корсары, которые не могли помочь в ремонте корабля.
Досадно, но зачистка корабля длилась больше четырёх часов, а потому связанные часовые подохли. Остальные же делали всё, чтобы не попасть в плен. К концу бойни среди узких палуб и коридоров команда корабля измельчала больше чем вдвое, а взвод Гриера сократился почти на две трети. Поводов для радости не было и близко, но Сэндэл, как и другие корсары, горячо поблагодарил Ульве, который отразил ещё две атаки на мостик, за фактическое спасение «Нептуса». Хотя до этого главарь корсаров ожидал, что будет пытать мальца.
Пилот Олаф, бывший, как казалось корсарам, часовой, бесследно исчез.
Через сутки «Нептус» висел на орбите Октус I, а гвардейцы грузились на «Коршуны». В углу ангара беседовали трое.
– Заберёте парнишку с собой? – спросил Сэндэл Шинджи.
– Заберём. Канцлер захочет его послушать. Но вы так спрашиваете, будто сами хотите, чтобы он улетел.
– Нет, его можно считать частью команды, но, я думаю, Гахарит найдёт лучшее применение его знаниям, чем мы. Сейчас важнее всего найти Григория, или, по крайней мере, «Амадеус». У нас же слишком большие потери, чтобы продолжать поиски.
– Меня больше беспокоят несколько сотен просвещённых и неизвестное количество часовых, раскиданных по нашим мирам. Их образ как последователей Пращуров уж очень быстро укореняется в умах людей, – со всей серьёзностью ответил Такэда.
– Да, это клинок у самого горла. Хочется верить, что Ульве действительно окажется полезен, и мы успеем подготовиться к грядущей бойне, – добавил Нээман, и каждый несколько секунд обдумывал тяжесть внезапно наступивших времён.
– А что Архитектор? – прервал молчание Безликий.
– Уверен, ему не будет никакого дела до этого. Куда внимательнее он будет слушать о том, как эрайши вышли с нами на контакт. Шинджи, – обратился главарь корсаров снова к легату, – дадите слово, что с Ульве ничего не случится?
– Ты же знаешь, что нет. Не мне спорить с канцлером. Но, как ты уже сказал, малец слишком важен. А новый глаз делает его ещё более ценным.
– Думаешь, он станет на вас работать? – не сдерживая улыбки, поинтересовался капитан.
– А разве у него есть выбор? – сказав это, коммандер развернулся и пошёл к «Коршуну».
Когда он достаточно далеко отошёл, командир Гвардии ночи приблизился вплотную к Сэндэлу и положил руку ему на плечо.
– Мы его найдём, а я буду держать тебя в курсе.
Сэндэл кивнул и протянул руку.
– Пусть разум и воля да не оставят тебя. Слава легиону!
Нээман протянул руку в ответ.
– Слава корсарам!
Эпилог
Мужчина пробирался по тёмным грязным переулкам среди разорённых домов, избегая широких освещённых фонарями улиц. Сначала ему показалось, что он достаточно прятался среди острых как бритва скальных уступов и пещер. Его одежда, да и он сам после боя выглядели и так не лучшим образом, но спустя почти полтора месяца скитаний на окраинах Гарнафакса в сейсмически активной зоне, где не растёт ничего, кроме колючего лишайника, а из живности только ящерицы – вид мужчины вызывал лишь сожаление.
Но он знал, что не дождётся его. Олум, остерегаясь каждого звука, медленно брёл к своему дому. Вряд ли он найдёт там что-то дельное. После того как их банды нарушили негласный договор о мире в Гарнафаксе и напали на корсаров, весь их квартал разграбили. Легионеры претора Марвены потрудились на славу: из домов прямо на улицы выкинули хлам, не представляющий ценности, некоторые дома, видимо с забаррикадированными людьми, подожгли, но сейчас от них остались лишь угли, а кое-где на земле и стенах чётко выделялись высохшие пятна крови. Трупы убрали лишь во избежание вони, а не из уважения.
Олум понятия не имел, что сделает, после того как доберётся до дома. Переоденется и поест. Может быть, если что-то ещё осталось. А потом? Ему было куда податься, но как выбраться с планеты?
Будет решать проблемы по мере поступления.
Ещё пару километров окольными путями, и он прибыл на место. Дверь, конечно же, была выбита. Зайдя внутрь и увидев бардак, Олум на секунду подумал, что стало с семьями пиратов, проживавших в этом квартале, но сразу же отбросил эту мысль. Ему было наплевать.
Свет не горел, и он интуитивно пробирался в полумраке по своей квартире. Зайдя на кухню, Олум с облегчением обнаружил, что холодильник никто не тронул. Забыв от голода про осторожность, пират рывком бросился к нему и начал пихать без разбора всё в рот, лишь изредка тратя время, чтобы порвать упаковку очередного полуфабриката. Он понятия не имел, сколько набивал брюхо, прежде чем кто-то за спиной тактично прокашлялся.
Олум резко обернулся, не удосуживаясь закрыть рот. В дверном проёме стояло два человека, чьи лица невозможно было разглядеть в темноте.
– Он знал, что вы вернетесь, – заговорил тот, кто стоял чуть ближе. – Хотя я надеялся, что вас уже доглодали хищные птицы.
– Кто вы? – спросил пират, параллельно пережёвывая еду.
– Ваши наниматели. Пойдёмте, Ему снова нужны ваши услуги.
– Кому? Кто нас нанял?
– Багровый орден, – вмешался второй. – И лично просвещённый Григорий Герцен. Вы же не хотите Ему отказать?
Олум нервно сглотнул, но не смог удержаться и высказал первое, что пришло в голову:
– Что за чушь? Орден нанимает пиратов убивать других пиратов?
Кто-то из двоих раздражённо вздохнул.
– Вы либо берётесь за работу, либо через секунду будете пережёвывать пулю.
Пират сплюнул остатки пищи на пол.
– О чём речь? В Книге ясно сказано – труд облагораживает. А что за работа?
Наконец вперёд вышел первый из говоривших. Его лицо было видно лишь смутно, но Олум не сомневался, что человек перед ним почему-то очень добродушно улыбается во весь рот.
– Всё та же, всё та же.
