Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис

- Это Арес. Странно, что Андрас не узнал его меч, ведь именно этим клинком Губитель гнал его до самых Миров Смерти.

Гудвил почувствовал, как ноги сами несут его к Варгасу. Тот по-прежнему стоял на коленях рядом с поверженным соперником. По груди его формы расплывалось кровавое пятно, но полудемон не обращал на это ни малейшего внимания, как и на глубокую ссадину на лбу. Он всматривался в лицо воина – все в черной крови, кровь продолжала течь у него из рта, и, кажется, из носа и из ушей. Его короткая бородка, некогда, похоже, рыжая, сейчас выглядела так, словно ее окунули в смолу. Глаза, зеленовато-карие и подернутые черными прожилками, слепо пялились в пустоту, в небо, потому что он лежал на спине. Из глаз тоже текла кровь. По рукам бойца, немилосердно скручивая пальцы, пробегали судороги.

Гудвил подошел еще на два шага, и услышал, как маркграф Бездны Андрас на чистейшем испанском и с глубоким недоумением произносит:

- ¿Qué demonios, Ares? ¿Por qué necesitabas beber la sangre de mi padre?[6]

Глава 11. Шип Назарета

Настроение в лагере царило странное. Вроде как бой был выигран, но при этом противник был побежден не в бою. Это понимал самый недалекий из демонов, даже у водяной лошади не возникало сомнений. В первую очередь собравшиеся здесь создания были воинами, и, конечно, не могли не оценить красоту последнего удара Ареса.

С бога войны сорвали доспехи и запихнули его в тот самый сарай, потому что более крепких построек не нашлось на две мили вокруг. У сарая имелись железные двери с основательным навесным замком, а внутри, действительно, обнаружились рассохшиеся остатки рыбацкого баркаса. В стенах не было окон, свет проникал внутрь сквозь щели в кладке – однако все понимали, что у Ареса не хватит сил вывернуть из стены даже малый камешек, не говоря о том, чтобы сбежать. Воителя трясло, то и дело рвало кровью и черной желчью, и, тем не менее, он не хотел умирать.

- Помоги ему, если сможешь, - сказал Андрас, когда Гудвил предложил залечить его рану в груди или хотя бы наложить повязку на лоб.

Он кивнул на сарай. Они стояли снаружи, а стеречь развалюху маркграф Бездны поставил Бальдра и Амрота, видимо, не доверяя ни своим солдатам, ни баронам.

- Меня перевяжешь потом. Если захочешь, - добавил он с неприятной усмешкой.

- Для того, чтобы ему помочь, - ответил Гудвил, - мне надо понять, чем он отравлен. Ты говорил про кровь.

Варгас поморщился, словно отведал похлебку из жабы.

- Семейная традиция. Когда отец… когда Бельфегор пытал… ну кого бы он там ни пытал, он раз сто похвастался, как ловко обвел сына-простофилю вокруг пальца. Если демон выпьет кровь демона, то станет его подобьем, на краткое время. Если кровь демона выпьет человек, то станет миньоном или черным адептом, при условии, конечно, что не окочурится в процессе. А вот если бог… видимо, только последний вариант.

- Его никак не спасти?

«А не слишком ли я зарываюсь? Сейчас он спросит, зачем мне спасать его врага». Гудвил попытался подавить мысль, выставить психическую защиту, но, кажется, Варгас был озабочен и не особенно прислушивался.

- Я не знаю. Кто у нас тут врач?

С этими словами он развернулся и зашагал через поле к палаткам. Исток, как всегда, висел у него на поясе, но почему-то Гудвилу показалось, что меч и его хозяин испытывают взаимную неприязнь. Что за бредни, это же просто полоска черного металла.

Томас обернулся к парочке сторожей. Те уже разжились откуда-то доской для игры в го, или чем-то очень похожим, и щелкали черными и красными, а не белыми, камнями. Когда Гудвил шагнул к низкой двери, Бальдр лениво поднял голову.

- Что, реально туда пойдешь?

- Почему нет?

- Его не спасти. А вот пакостей от него можно дождаться. Пойти с тобой?

Гудвил пожал плечами.

- Я его не боюсь.

- Сказал телок, заводя пляс с волчарой. Ну, как хочешь, я предупредил.

Врач подумал, что, даже если бог войны как-то ухитрится его прикончить, Бальдр не прольет горьких слез, не говоря уж об угрюмом ассасине. Они не особо доверяли ему в последнее время. Возможно, читать мысли умел здесь не только Андрас.

Внутри сарая было пыльно, пол и стены испещрили солнечные пятна. Остатки баркаса выкинули, но просторно тут не стало. Гудвилу приходилось пригибать голову.

Арес валялся на полу, пронзенный, как копьями, лучами света. Судя по всему, его стошнило, и не раз. Воняло рвотой, кровью и желчью. Неповторимый запах, который теперь, казалось, будет преследовать Гудвила до конца его дней.

Что самое печальное, по крайней мере для бога, он был в сознании. Взгляд даже слегка прояснился, черного в склере чуть поубавилось. Он следил за Гудвилом глазами, как мог бы следить раненый, запертый в клетке и умирающий волк. Одно неосторожное движение… Но нет. Врач порылся в своей душе и не нашел страха. Усталость. Злость. Усталая злость. Кажется, да, так.

Он пододвинул старый деревянный ящик, в котором рыбаки хранили какие-то снасти, и присел рядом с Аресом.

- Вы можете говорить?

Воин не ответил. Врач набрал воды из стоящего на полу кувшина, налил в глиняную кружку, протянул. Арес не смог поднять руку. Гудвил вздохнул, присел рядом и, придерживая умирающего за затылок, попытался влить воду ему в рот. Вода потекла на пол и на рассыпанную по нему сухую траву.

- Не стоит усилий, - неожиданно и довольно четко сказал бог-воитель.

Гудвил чуть не выронил кружку – он до последней секунды сомневался, что Арес его вообще слышит.

- Я не специалист по лечению богов. Будь вы человеком, предложил бы выпить побольше воды и очистить желудок, противоядий у меня тут все равно нет.

- Тебя послал тот… в серой форме?

- Андрас, да.

Бог закашлялся, харкнул кровью.

- Он такой же Андрас, как я Афродита. Кто он такой?

- Это долгая история.

- Я никуда не спешу.

- Я бы так не сказал, - заметил Гудвил, пытаясь нащупать пульс на его шее.

Пульс был, но какой-то странный. Очень странный. Как будто…

- У меня два сердца, лекарь. Только поэтому я еще и не сдох.

Арес даже ухитрился осклабиться, будто выдал первоклассную шутку.

-