Ни имён, ни примет - Ирина Николаевна Пименова

Андрей слушал эту запись уже в третий раз.

«То есть его родителей убил вирус из цветка? Из цветов, которые отец подарил матери на какой-то праздник, уже не важно, на какой именно. Хотел сделать приятное!»

Ему стало горько.

«И столько народу пострадало. А они только сейчас нашли причину, да еще и так медленно с ней воюют! А она повсюду. И нам ничего не рассказывают! Даже сейчас!»

Вот это было совсем невыносимо.

Глава 2

Дня два Андрей ходил как в воду опущенный. Он узнал, что хотел, но так и не придумал, как дальше жить с этой правдой. То, что спрашивал Стас совсем недавно, стало мучить его. Как теперь с этим дальше?

В пятницу после уроков, не задумывая ничего заранее, никого не вовлекая, он зашел на школьную радиостанцию. Там работала Светка, школьная знакомая. У нее что-то не ладилось с эфиром в этот день. График программы сбился, и образовались полчаса свободного времени, которые надо было срочно чем-то занимать. Она, еще совсем молодой и неопытный радиоведущий, увидев его, решила с ходу: «Возьму интервью у старого приятеля, поговорим о жизни, планах на будущее».

Андрей выложил в эфир всё, что знал про цветок, всё, что наболело и не отпускало: обиду за излишнюю скрытность властей и за их слишком медленное реагирование. В общем, всё! Ну, и его видение будущей жизни и профессии в этом свете.

Уже во время эфира к радиостанции стали собираться школьники. Уроки прекратились. Все слушали, что он говорит. Постепенно назревала паника.

Яра в своем классном кабинете тоже слушала радио и сразу понеслась к радиостанции. Понимая, что это публичное откровение не последнего человека в школе, а школьника с авторитетом, вызовет эффект разорвавшейся бомбы. Она испугалась, что сейчас все побегут, не зная куда, и начнется давка. На ходу она вызвала Александра Петровича по онфону. Он на станции был персоной известной, контактировал с командованием и со службой безопасности, и его контакты также были указаны в общем списке «на крайний случай». Он очутился на месте очень быстро.

Андрея уже на выходе из радиостанции приняли руки Катерины и Яры, как тогда, когда он, маленьким, увидев смерть своих родителей, врос в пол, абсолютно белый, с букетом в трясущихся ручонках, ставшем в одночасье чужим и ненужным.

Александр Петрович остался успокаивать толпу.

Глава 3

Прошла неделя. За это время командир космической станции выступил с официальным обращением к жителям.

«Уважаемые граждане! Дорогие друзья! Каждый из вас в свое время принял нелегкое решение отправиться на станцию. Это ваш осознанный и добровольный выбор. Мы все здесь укрылись от угрозы, нависшей над жителями Земли, считая это место спасительным. Наше пребывание на станции, вначале носившее вынужденный характер, по прошествии лет стало даже привычным.

В эти годы мы тщательно изучили этого невидимого врага и сейчас можем заявить, что все случаи загадочной гибели людей явились результатом заражения древним вирусом, попавшим в нашу среду обитания.

К настоящему моменту вирус изучен, и уже проводятся первые доклинические испытания вакцины. Вскоре все желающие смогут получить прививку и вернуться домой. На Землю.

Верю, что, несмотря на выпавшие нам испытания, связанные с длительным пребыванием на орбите, изолированно от родных и друзей, последние месяцы на станции пройдут в мире. Призываю всех сохранять спокойствие и мужество».

Яра выключила радио. Интересно, на Земле тоже услышали подобное обращение от властей? Наверное, да, раз они раскрыли секрет всех этих, на первый взгляд, загадочных псевдосамоубийств. Вроде бы нужно радоваться, всё выяснилось. Но на нее накатила страшная усталость и опустошение. Вот уже третий день ей тяжело было победить апатию. Как будто мир рушился во второй раз.

Они все, безусловно, замучились жить здесь взаперти и мечтали вернуться домой, но у некоторых обнаружилась парадоксальная реакция: они не хотели покидать уже насиженное место и даже стали считать его более безопасным, потому что еще неизвестно, полностью ли вирус побежден и не вернется ли снова.

Страхи, страхи, опять перемены.

К тому же Яру мучило сильное чувство вины.

«Как я могла упустить Андрейку? Я же майнд-тренер! Ну как? Как это всё прошло мимо меня?» – Она мучила себя этими мыслями.

Только сейчас она стала осознавать, какой глубокий кризис у этого мальчика, и его кульминация, озвученная в эфире местного радио, таким пустым, глухим голосом старика, заставила ее содрогнуться и испытать искреннее сочувствие к этой потерявшейся душе. Ну а потом – усомниться в своей профессиональной пригодности.

«Нет, это я недоглядела. Всё носилась со своими прожектами, а надо было просто смотреть внимательно на ребят, вместо того чтобы поучать их за подглядывания!»

Яра думала, что Андрей натворил это от недостатка возможностей направить свою буйную энергию в полезное русло. Здесь досуг весьма ограничен. И поэтому ей надо было придумывать более изобретательные занятия, вовлекать ребят в более разнообразные виды деятельности, чтоб занимать их мозг и время.

* * *

Андрей сидел в одной из кают медотсека, которые обычно предоставляли вновь прибывшим для карантина. Помещения были просторными, светлыми, даже уютными. Наверное, их сделали такими, чтобы смягчить шок от осознания того, что ты надолго теперь на станции.

Он не испытывал никаких эмоций по поводу своего выступления. Просто ему давно надо было сбросить с себя этот груз, освободиться. Он не думал, что это могло вызвать панику, не намеревался спровоцировать нежелательные беспорядки. Сожаления по поводу совершенного поступка тоже не испытывал. Просто ничего.

«Наверное, это и есть депрессия», – подумал он.

Он вдруг понял, что не бунтарь. Весь запал резко испарился. Видимо, так выразилось его страдание. Это не была попытка перестроить станционную жизнь, а просто потребность выплеснуть негативные эмоции и сомнения.

Будущее его совсем не занимало. Наверное, будут какие-то санкции. Ну, да ладно. Зато сейчас ему стало намного легче.

Сергей Сергеевич наблюдал за результатами Андрейкиных анализов и исследований, а также изучал заключения психолога. Нервный срыв налицо. Ну, ничего, это дело поправимое.

* * *

Алексей умер, так и не дождавшись вакцины. Колоть неиспытанный препарат врачи не стали. Его последние часы были ужасны. Эйфория, сменяющаяся апатией, частые изменения поведения преследовали его. Он как двуликий Янус оборачивался то одной эмоциональной стороной, то другой. Никакие успокоительные не помогали.

Его похоронили так же, как Андрейкиных родителей. На церемонии прощания присутствовала вся биолаборатория, Александр Петрович и медперсонал.

Николай Николаевич посерел и замкнулся. Эту боль он так и не отпустит до конца жизни.