Рассвет - Константин Верстуков

— Да кто их все изучит, Рершер? Ну честное слово, дурак ты. Мне нравится в них копаться, и тыкать ими таким как ты. Знаю я их, ну и что с того?

— И при этом ты пошёл в шахты. Как-то я и не задумывался, но почему ты выбрал это своим долгом?

— А куда ещё-то? Ну честно, ну ты дурень. Я ведь верно исполняю долг и уже вон что! Смотри, — парой механических рук Зацим провёл по захламлённым полкам. — Всё принадлежит мне, а дальше только больше. Понимаешь, дальше будут заслуги, награды. Мои наследники так ещё выше пойдут, может, и Архницоль покинут.

— А ты не думал сам выбраться отсюда?

— Выбраться? Сам? — Зацим рассмеялся, тряся морщинистым лицом. — Вот дурень. Куда? Откуда у нас такие деньги? С нашей планеты не летают корабли, не для низших чинов, да и куда, скажи, ты бы подался?

— Вселенная огромна.

— Так быстро выпалил, так уверенно. Хорошо хоть не сказал про Ларбеин, а ведь мог — замахнулся бы на столицу, а? Но ведь жизнь не бесплатна, Рершер. Сколько лет прошло, ты всё никак не отойдёшь от своих фантазий. Мы бы попали в колонию покруче этой, а может и в самую задницу — на Фронтовую дугу.

Услышанное на миг вогнало Рершера в ступор, выбив былой запал. Между тем, с потолка поползли несколько металлических рук, протянулись вдоль стеллажей и выдернули из пыли сперва один, затем и второй костюм.

— А вот и твои наряды!

— Ты знаешь что-нибудь о дуге? — слова сами вырвались у Рершера изо рта.

— Не больше, чем другие. На кой мне это сдалось? Хотя, кое какие порядки тех мест я знаю.

— Понятно. Действительно, странный вопрос. Не бери его в голову.

— Своей бы башкой уже занялся, — с этими словами Зацим всунул Рершеру два заветных свёртка. — Бери, приди в себя, и используй семью как подобает. У тебя всегда были хорошие показатели, так заведи уже детей, подумай о будущем. Хватит тупить, Рершер. Обсуди это со Звеифель.

— Разберусь, — он выхватил костюмы и прижал к себе. — Благодарю за помощь, больше она не нужна.

— Как скажешь. Мы тебя ждём тут, так что возвращайся скорей. Пытаться сделать всё самому так же глупо, как лететь через всю галактику — это удел аристократов. Просто оставь мечты своим наследникам.

— Я подумаю, — Рершер ступил в жёлто-серый дымку пещеры за порогом. — Прощай.

Дверь громыхнула за спиной. Раздражённый, уставший, но добывший желаемое, Рершер направился к подъёму. Перед глазами маячили людские и семиолоидские фигуры, согнутые, тёмные, копошащиеся каждый в своей пыли. Из чужих и знакомых лиц он выцепил Красшика, но тот и глазом не повёл в сторону старого друга.

Тёмный лабиринт, за ним — платформа, и после, наконец, режущий взгляд жёлтый свет города.

— Ну, похоже, всё.

Рершер облегченно вздохнул и, покрепче сжав два свёртка, поспешил домой. Оставалось только надеяться, что получиться успеть до возвращения Звеифель, всё подготовит, проверит, встретит её с гордым видом. Среди каменных столбов, известных в Лацифине под гордым именем домов, Рершер продолжал выглядывать её, смотрел из стороны в сторону, от одного лица к другому лицу, но каждое отличалось от другого столь же сильно, сколько походило на него. Из всех взглядов его интересовал один, за которым он мчался через толпы горожан, по грязным улицам и под мостками. Бежал вперёд, пока не замер от резкого толчка.

Дрожь пробежала под ногами. Шатнулись тени, мосты над улицами затрещали под собственным весом. Волна живых существ в один миг обернулась кричащим скопищем, подгоняемым тысячей подземных ударов.

Попытка вырваться провалилась, грохнулся один из домов, отлетели несколько тел и вот уже Рершера швырнуло в самый эпицентр. Он вцепился в костюмы и пополз вперёд, через упавших под ноги бедняг, по камням и трещащим балкам, следом за всем городом, спасаясь от землетрясения.

На головы бежавших осыпались скалы. Дрожавшая в обломках кровь скользила под ногами, жители толкались, кричали, падали, разбиваясь о треснувшую дорогу. Кто-то полетел с взмывшей вверх улицы, кого-то раздавило стеной дома — через кляксу, бывшую когда-то человеком и другую, обрывок, обломок, только вперёд. Трясло так, что все похоже позабыли про убежища. Осталась только паника, росшая с каждой секундой от каменного неба к подземелью.

Рершер прищурился, прикрыл ладонью нос и рот, сдерживая рвотные позывы. Никогда прежде его не забрасывало в сердце умирающего города, никогда он не видел, как вся планета сжимает Лацифинь беспорядочным месивом.

Толчок за толчком вырывали куски улиц из-под ног, подбрасывали в воздух и давили вниз, к кровавым кускам, обёрнутым в одежду. Вновь удар: вперёд идущая дорога раскололась. Шаг, дрожь и с болью, резкой до слепоты, он рухнул, увидев только взметнувшиеся на встречу обломки. Мягкие костюмы спасли Рершера от смерти, смягчив удар, но крик сам по себе вырвался из груди. Выставил руки, попробовал встать — не смог. Правая стопа завернулась, застыв и разрывая ногу изнутри сломанными костями. Ладони Рершера скользнули в крови. Земля дрогнула и согнулась, покатив его следом за кучей других тел, под тень падавшего дома.

— Нет! — он закричал, дёргаясь и вырываясь из хватившей его смерти. — Дерьмо! Нет, нет! Пустота! Я не могу, нет! Звеифель!

Треск. Грохот. Камни хрустели под весом падавшего дома, лопались стёкла, скрежетал металл. Но слух резанул быстрый стук шагов. Движение, тяга. Нависшая тень взвыла и рухнула позади Рершера, обратив мертвецов в пыль. Он всё ещё кричал. Мёртвой хваткой его липкие руки сжимали два свёртка.

Его измазанное кровью, грязью и слезами лицо повернулось в поисках спасителя. Тонкие четыре руки держали Рершера. Из дымки поблёскивал нависший над человеком чёрно-золотой шлем. Рершер закрыл мокрые глаза и прикусил губу, заставляя себя молчать перед спасшим его семиолоидом. Заставляя себя не выдать свой главный страх перед гвардейцем.

Глава VI

От страшнейшей, худшей в своей истории катастрофы смог бы оправиться мир. Он пережил былой кошмар и только начал приходить в себя — и вот, всё повторилось. Всё снова рушилось. Подземный город вновь разменивал своих жильцов на кучи трупов. Имперцы не могли переживать из-за подобной мелочи, скорбеть, оплакивать потери. Никто в здравом уме не стал бы заменять долг затяжной грустью. Не в первый раз жители Лацифиня брели по развалинам, минуя тех, кому не повезло. Не в последний раз они переживали ужас, преследовавший их всегда, росший с ними от рождения и остававшийся до самой смерти.

К смиренной жизни привыкли имперцы. Пусть даже не все