Рассвет - Константин Верстуков

— Плевать мне. Куда он пошёл?

— Переживаешь? Забавно. Даже забавно. Но мне неведомо, где он. Ваш город и не значился на военных картах. Думаю, я единственный из Сашфириш, кто знает об этом… как же его… Лацифине.

— Значит, и от тебя никакого толку, — пикшет выпал из её рук, мир смазался в выступившей на глазах влаге. — Может, я ошиблась? Может, он там? Зачем, зачем? Это ведь я оттолкнула его. Я надавила. Что я наделала?

Хичкимсэ вздохнул и отвернулся. Редкие слова его исчезли за тихими возгласами и стенаниями. Звеифель переходила из комнаты в комнату, ни шагу прочь, ни взгляда на платформу, ни мысли о возможной трагедии. Всё — вон. Прочь из головы. Даже гзацион не напоминал об окружавшем мире: перчатка молчала, связь никак не появлялась.

Звеифель двигалась хаотично, в тишине, под бой ударов из груди. Время сжалось и растянулось в пустую вечность, из часа в день, из дней в секунды.

— Он не хотел этого, — тихо твердила она. — Не хотел. И я не хотела. Да ну никто же не хотел. Не поняли друг друга, вот и всё. Да что же такое? Рершер, ну, где же ты?

— Он жив.

Она подняла заплаканное лицо. Расплывчатый облик в зелёной накидке, привычная ухмылка, серо-белая кожа. Рука Ферниц’Гала мягко легла на плечо Звеифель, прогнав из того дрожь. Доктор Орайним опустился на одно колено и продолжил:

— Рершер у меня. Жив он.

— Когда ты пришёл?

— Едва ли давно. Покуда связь в норму не вернулась, просил меня Рершер проверить — вернулась ли сюда ты.

— Он в порядке? А почему не пришёл? Что случилось? — она подорвалась, выскочила из угла на свет. — Ответь, ответь, прошу! С ним всё хорошо?

— Боюсь, был не у меня он, — голос доктора зазвучал морозно, твёрдо. — Моя в том вина. Рершер в центре оказался, его после гвардеец мне доставил. Нога у него была вывернута, стопой сам шевелить не может он теперь.

— Как…?

— Не нужно волнений. Протез нынче у него. Рершер сможет ходить, пусть и хромая. После, всё будет как прежде, ранение сильное, но критичного нет в нём.

— Я… тогда я хочу поговорить с ним. Как это случилось, где он был, почему ушёл? Хотя, — она злобно глянула на Хичкимсэ, косившегося на них из своих обмоток. — Кажется, я понимаю, куда он уходил.

— Отправляйся в дом мой, он выстоял. Рершер сейчас учится ходить, но к твоему прибытию должен освоить временную стопу, — Ферниц’Гал говорил мягко, не спеша. — Прибереги силы, за солдатом присмотреть могу и я. Поспеши к Рершеру, Звеифель, он ждёт.

Эти слова смогли унять разбушевавшуюся в сознании бурю. Звеифель кивнула, схватила попавшуюся под руку накидку и поспешила прочь из дома.

Какое-то время её шаги ещё звучали с платформы, шумел город, ползали редкие фиантизы. И всё же гомон утих, заклинившая дверь наконец захлопнулась, оставив доктора Орайним наедине с пришельцем.

— Неведомо мне, что ты задумал, — сказал Ферниц’Гал. весе — Но запомни одну вещь, Хичкимсэ. Рершеру ты выдал больше, чем следовало, так теперь неси за это ответ.

— Невероятно, — зашипел солдат. — В Ниривин лишь семиолоиды что-то знают? Или дело… да нет никакого дела мне. Сам знаешь, доктор, не жилец я. Угрожай, если вздумаешь, но дружок твой многое узнал, так и выйти сможет он, и донести, что должно. Угрожай, убивай, его уж ты не сдержишь.

— Угроз ты не дождёшься. Но я не столь низок, чтоб ничего не знать о войне. И мне известно, в какой части галактики находимся мы. Ответь только: чего ради ты открыл эти тайны Рершеру?

Голос доктора Орайним звучал мрачно, точно он сам явился с фронта. Руки он убрал за спину, спину держал так ровно как мог в столь низком месте, и с каждым новым словом делал шаг, медленно передвигаясь от стены к стене во время своего допроса.

— Чего хочешь ты, доктор? Открыл я врагу своему истину, в которой тайны нет, какое тебе дело? Боишься ты за человека? За Архницоль? Быть может, страшишься… подумать… и впрямь ты испугался. Ещё семиолоидом себя звать посмел, аристократ.

— Оправдываться не стану. Долг свой я исполнял, защищал Рершера и Звеифель, как мне и подобало. Сдать их властям я не сумею, предавать не стану их, но ответь, чего ради тебе им помогать?

— Рершер уж поведал, что вас ждёт? — Хичкимсэ говорил медленно, прерываясь на тяжёлые, долгие вздохи. — Они уже в пути. Уже летят. Город… знает ли кто, что будет? Рершер сделает что должно, без этого ему не будет места там. Ему дал шанс я присягнуть верной Империи, вот и всё, что должно тебе знать, ниривинец.

— Их там ждёт смерть.

— Всё лучше местной жизни, — снова кашель, Хичкимсэ поднялся на локтях и заглянул доктору в глаза. — Но вот что не возьму я в толк: ведь ты всё знал. Хотел защитить Рершера от ужасов поверхности, от того, что ждёт их над Лацифинем. Знал ты, в какой части не галактики, а сеньрины Римсиф находится эта планета, так что же? Мог ты убить меня, ещё тогда, в самом начале, но не стал. Мог остановить это, но не стал.

— Я сделал что было должно.

— Значит мы оба исполнили свой долг, доктор.

Ферниц’Гал присел рядом, наклонился, взял с ближайшей полки знакомый крохотный символ, прокрутил в руках и положил возле солдата.

— Долг. Чудное очень слово, — он натужно улыбнулся. — Рершер уж отрёкся от своей Империи. Так велит ли долг тебе убить его? Враг ли он кому?

Хичкимсэ уже не отвечал. Его глаза закатились, руки лежали почти без движения. Ещё не умер, просто спал.

— Если хочешь умереть солдатом, то умри, выполнив свой долг. Теперь он связан с Рершером и Звеифель. Коль я подвёл их, так защити ты. Раскрой всё, что сможешь, чтобы спасти их от войны Империй.

* * *

Мне известно было больше других. С рождения знал я то, что оставалось неведомо многим до самой смерти. Таковы правила, таков сей мир: одним дано всё от начала, другие не получали ничего никогда. Мы не равны.

Я верил в это и верю. Рершер был существом иного плана — не биологически, и даже не по мысли. Он родился среди рабочих и должен был всю жизнь отдавать долг Империи, не думая даже о том, что находится за пределами стен и скал вокруг него, но в нём ли