Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
Не могу поверить, что он угрожал отцу, расправой со мной. Но почему? Что он мог сделать Царёву? Как перешёл ему дорогу? Наши семьи всегда дружили…
«Ваша жена ни в чём не виновата, но может пострадать».
Мама…
Этот безумный псих угрожал и ей тоже.
Может, он просто сошёл с ума, когда потерял свою мать?
Я ни за что не поверю, что в смерти его матери виновны мои родители. А если так? Волна жара обдаёт меня. Тяжело даже просто пошевелиться, потому что мысли в голове появляются отнюдь не самые приятные. Царёв не стал бы мстить просто так. Что, если мой отец на самом деле каким-то образом навредил ему? Тогда почему он не поговорил со мной?
«Вы непременно пожалеете о том, что в своё время сделали неверный выбор, «папочка»!».
Папочка? Царёв считал моего отца своим? Он думает, что мы братья, а всё досталось мне? Скорее всего, именно по этой причине он пытался добраться до завещания, чтобы проверить, не завещали ли что-то ему…
Стискиваю зубы до сильного хруста челюстно-лицевого сустава. Ноющая боль напоминает мне, что следует быть осторожнее. Защитная реакция организма предупреждает, что дальше будет хуже, больнее, но куда уж дальше? В груди и без того всё разрывается от сильнейшей боли.
«Всё семейство Антиповых будет гореть в аду».
Я держу в своих руках компромат, но не знаю, как поступить с ним. Всё тело сотрясается, а глаза печёт. Мои родители не случайно погибли в катастрофе, нет… К их гибели приложил руку Царёв. И эта тварь продолжает топтать землю, пусть теперь и колёсами своего инвалидного кресла.
Дверь в комнату приоткрывается, и Ира входит внутрь. Она испуганно смотрит на меня, наверное, прочитав в моём взгляде отчаяние.
— Я подумала, что если в этой комнате безопасно, мы могли бы поговорить… Уверен, что здесь безопасно?
Отвечаю ей лёгким кивком.
Здесь давным-давно никого не было, поэтому жучков и прочей дряни тут точно нет.
— Женя, что с тобой случилось?
Ира приближается, но останавливается в паре метров от меня, выдерживая дистанцию.
— Мне удалось найти кое-что… Это компромат на Царёва. Он угрожал моим родителям, Ира, — цежу я.
— Господи! — бывшая прикрывает рот руками. — Сначала им, а теперь добрался до нас? До нашего ребёнка? Детей, — последнее Ира добавляет шёпотом. — Что же такое ты должен был сделать, чтобы настолько разозлить его?
— Не я… Мой отец, Ира. Судя по всему, Царёв мстит ему, но я не понимаю, за что именно. Он называет моего отца «папочка». Считает, себя моим братом?
Ира в недоумении покачивает головой.
— Понимаешь, что значит это письмо? Царёв подстроил смерть моих родителей. Я могу посадить его, если докажу, что это была не случайность.
— Но если мы не отдадим ему письмо, то не узнаем, существует ли второй ребёнок на самом деле! — щебечет Ира.
— Скорее всего, нет… Я не знаю. Я хочу посадить его за решётку за то, что сделал с моими родителями.
— Понимаю. Мы можем отдать ему всё кроме этого письмо. Можем снять с него копию или попробовать сделать экспертизу до того, как я отдам Царёву бумаги. Не уверена, что он отдаст ребёнка, если не получит желаемое.
— А ты уверена, что он отдаст его, если тот существует, даже получив желаемое? Однажды он уже взял тебя силой, пусть всё это не входило в условия вашей сделки. Царёв страшный человек, монстр, и его место за решёткой. Он готов убивать ради достижения каких-то глупых целей.
Бросаю письмо на столешницу и обхватываю голову руками, не веря в прочитанное.
— Женя…
Ира всё-таки кладёт руку мне на плечо. Чувствую, как она дрожит. Она боится меня после случившегося, но хочет поддержать.
— Всё будет хорошо… Зло должно быть наказано.
Поднимаю голову и долгое время смотрю Ире в глаза, а потом беру её за руки и тяну на себя. Ира теряет равновесие и падает ко мне на колени. Она начинает трястись от страха ещё сильнее и широко распахивает глаза, глядя в мои. Губы бывшей приоткрываются, а меня охватывает необъяснимое чувство: тянусь к её губам и впиваюсь в них. Несколько мгновений Ира растеряна и никак не реагирует, но после отвечает на поцелуй, обвивая руками мою шею. Руки жадно скользят по телу, которое когда-то принадлежало мне, пусть я и понимаю, что так нельзя. Наши отношения начались с безудержной страсти, которая не привела ни к чему хорошему, и если я хочу видеть женщину рядом с собой, то должен держать себя в руках, чтобы теперь познакомиться с её внутренним миром для начала.
— Женя, — шепчет Ира, прикасаясь своим лбом к моему, когда я резко разрываю поцелуй.
— Мы не можем… Так попросту нельзя. Спасибо за то, что решила поддержать меня.
Ира поджимает губы, всхлипывает и встаёт с моих коленей. Она скрещивает руки на груди в защитной позе, и я понимаю, что она готова расплакаться. Хочу снова прижать её к себе и продолжить начатое — снова завладеть этим телом, заявить на него свои права, но торможу коней, приказывая себе сосредоточиться на деле.
— Ира, собирай Даниила. Поедем в больницу. Мальчонку должен осмотреть доктор, кроме того, пришли результаты его анализов. Документы заберёшь чуть позже, когда я решу, что делать с компроматом.
Ира кивает и пулей выскакивает из кабинета, а я сжимаю руки в кулаки и сквозь зубы чертыхаюсь.
Так нельзя!
Нельзя!
Неправильно!
Глава 23. Ирина
Руки трясутся, всё валится из них после поцелуя с Евгением. Я пытаюсь собраться с силами и перестать думать о страсти, которая ещё не угасла, продолжает кипеть в наших венах. Нас с мужчиной тянет друг к другу, но я вижу, как он сопротивляется, и не хочу давить. Если когда-нибудь Женя сможет снова доверять мне, то у нас получится начать всё с чистого листа, а если нет… Я должна смириться и отпустить его. Мужчина достоин счастья, пусть даже не со мной.
— Давайте я сама одену Данюшу? — предлагает няня. — Вы так взволнованны. Не стоит переживать. Как я сказала ранее, ваш сын совсем не похож на больного ребёнка. Я занималась с детьми, страдающими данными недугом: множественные трубки, манипуляции для поддержания хоть какой-то активности организма… Дети со СМА живут совсем не так. Сейчас вы во всем убедитесь.
Я киваю и смотрю на
