Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
Он следил за мной всё это время. Наблюдал, по правилам ли продолжается начатая им игра.
— Я убрал всех свидетелей. Врача УЗИ вы не найдёте, а если и получится, то он ничего не скажет, потому что ему неизвестна правда. Он лишь выполнил свою работу: дал нужные мне результаты.
— Где мой сын? — настойчиво спрашиваю я.
Глаза Царёва сверкают азартом.
— Думаешь, я затеял эту игру для того, чтобы так просто сдаться? Ты должен сам найти ответ на поставленный вопрос, или упустишь сына.
— Ты тварь! — я бросаюсь в сторону Царёва, но амбал, стоящий за моим плечом, тут же хватает и заводит руки мне за спину. Даже сил сопротивляться нет, да и глупо будет драться с такой толпой, у которой, наверняка, и оружие есть. — Что я тебе сделал, Царёв? Почему ты озлобился? Я не понимаю… Мы были друзьями. Поначалу я воспринимал эти соревнования игрой, но теперь вижу, что ты пытался уничтожить меня. Ты не просто так состязался со мной в звании «кто лучше». Ты пытался доказать что-то мне или самому себе. Почему?
Губы Царёва дёргаются в фальшивой улыбке.
— Пока слишком рано, я не готов раскрывать перед тобой все карты, Антип. Мы обязательно вернёмся к этому разговору позднее. Не сейчас.
— Скажи, где ты скрываешь моего ребёнка, и мы зароем этот топор войны. Наши пути разойдутся.
— Антип, ты должен благодарить меня за то, что вообще узнал сейчас правду. Видишь ли, я не планировал раскрываться так скоро, но обстоятельства вынудили меня сделать это. Я хотел, чтобы ты узнал о ребёнке позднее, впрочем, всё сложилось мне только на руку.
— Царёв, ты хотя бы понимаешь, что именно творишь? На кону жизнь ни в чём неповинного ребёнка. Ты играешь с ним, словно он марионетка. Нашёл для себя удобный способ отмщения и считаешь, что он действует? Хотя бы намекни, что именно я сделал не так. За что я должен попросить прощения?
— За то, что родился, — рычит Царёв и стискивает подлокотники кресла, в котором сидит. — Уведите его. Я удовлетворён.
Амбал тянет меня, но я вырываюсь из его хватки и бросаюсь к Царёву, вокруг которого тут же сходятся его защитники. Мужчина разражается дьявольским смехом, поглядывая мне в глаза.
— Думал, что всё будет так легко и просто, Антип? — спрашивает Царёв, внимательно глядя на меня. — Не будет. Но я дам тебе наводку: у тебя есть пять дней. За это время родители оформят все документы и заберут твоего сына за границу. За пять дней можно и иголку в стоге сена отыскать, правда? Ищи, Антип, фас!
Несколько амбалов хватают меня за руки и, хоть я и стараюсь сопротивляться, выбрасывают за забор, как щенка. Падаю на землю, чувствуя, как неприятно саднит в ладонях. Мне плевать на уязвленную гордость. Я просто хочу отыскать ребёнка, который невольно стал разменной монетой в наших разборках. Царёв окружил себя телохранителями, видно, что он боится меня, но в то же время люто ненавидит. За что?
Прокручиваю в голове все события, но ничего не могу припомнить. Все девушки, с которыми я встречался и бросал их, не имели к Царёву никакого отношения. Он ведь не решил таким образом мстить мне за весь женский род? Он и сам был таким… Так в чём же тогда дело?
В висках появляется сильная пульсация. Я поднимаюсь на ноги и стряхиваю с себя грязь. Охранник гогочет, но я не обращаю на него никакого внимания: мне давно плевать, что обо мне думают окружающие, и в каком свете видят.
И тут в голове зажигается лампочка: Царь дал подсказку. Через пять дней закончится оформление документов, и моего сына отправят за границу. Важно проверить все детские дома и выяснить, где именно сейчас оформляют документы на вывоз ребёнка из России. Но в ту же секунду мне становится тошно: вряд ли это делают официально, ведь, насколько мне известно, в настоящий момент усыновление заграницу запрещено.
Или я ошибаюсь?
Глава 19. Ирина
Утром мама пишет мне слова извинений, а я всё думаю, где Евгений пропадал добрую часть ночи. Он приехал только под утро, но я не решилась выйти и поговорить с ним. Я чувствовала свою вину за то, что его жизнь стала такой ужасной. Если бы я отказалась и не стала шпионить на Царёва, то Женя уже давно мог создать нормальную семью. Не было бы всех этих кошмаров. Он заслуживает лучшего, и если нам удастся найти второго сына, а Евгений захочет избавиться от меня в своей жизни, я уйду. Вот только как быть с детьми? Мы оба хотим принимать участие в их жизни, оба желаем находиться рядом.
Голова кружится, но пить таблетку нельзя: я и без того невесть сколько времени кормила сына какими-то примесями из трав.
Мама звонит, и я вынуждена нажать на кнопку ответа. Даня сладко спит, поэтому если я буду говорить потихоньку, то не помешаю ему.
— Ириша, привет! Собираюсь вот к доктору, которого мне посоветовал Евгений. Дочка, ты прости меня за то, что сотворила. Я на самом деле хотела сделать как лучше, думала, что Дане нужно расти с родным отцом. Наверное, ты права, и моя убежденность сыграла с нами злую шутку. Я ведь сама росла без отца… Я не рассказывала тебе, но у матери постоянно сменялись ухажёры, и каждый из них ненавидел меня, а я мечтала, чтобы родной папа был рядом. Теперь уже поздно каяться, понимаю…
Мама замолкает, а я в эту секунду словно вижу своё отражение: в нелепых попытках оправдаться я точно так же выгляжу в глазах Евгения, когда говорю ему, что я желала спасти мать, но предала его. Благими намерениями, как говорится…
— Мам, ты ведь понимаешь, что пока ты не пройдёшь лечение, я не смогу доверить тебе сына? Ты осознанно травила Даню. Диагноз тоже ты оплатила? Чтобы ему приписали этот проклятый СМА? Мам, ты хотя бы понимаешь, что я пережила, когда посмотрела на детей болеющих этим синдромом?
Понимаю, что начинаю винить маму и обрываю себя. Поздно махать кулаками после драки. Вызывав у неё чувство вины, я ничего не добьюсь.
— За этот анализ заплатил твой отец. Я даже удивилась, Ирочка,
