Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
— На самом деле я понятия не имела, кто именно заказал ребёнка, но знала о том, что одного малыша хотят забрать. В один из дней я подслушала разговор врача, который должен был принимать у Иры роды с врачом из поликлиники. Их встреча сразу показалась мне подозрительной, а когда я услышала их разговор, то лишь убедилась в своих подозрениях. Я отлично понимала, что за этим стоит кто-то богатый. Тот, кто имеет немаленькие деньги в своём распоряжении, потому что ему пришлось подкупить немало людей. Деньги там крутились хорошие. Слишком хорошие… Я испугалась, что во время родов что-то может пойти не так. Одного малыша они в любом случае должны были отдать заказчику. Сначала я думала, что это отец детей, но, получается, ошиблась. Я испугалась, что если второй погибнет во время родов, то бедная овечка Ира снова станет центром вселенной для Глеба, поэтому хотела проконтролировать всё сама. Я не просто так мелькала в день родов рядом: я контролировала. Если бы один малыш погиб, я сделала бы все возможное, чтобы второй остался с ней… Я держалась в стороне, но видела, как первого ребёнка унесли, а потом вкололи Ире снотворное. Второй тогда уже пошёл, но слишком вяло. Ребёнок с самого начала был слабым. Я боялась, что он погибнет, но могла следить лишь со стороны. Когда услышала крик и убедилась, что второй мальчик жив, я ушла. Первого малыша увезли сразу. Он был крепкий и здоровый, больше своего близнеца в весе и активнее — кричал он куда сильнее. Такое бывает, когда один ребёнок развивается в утробе активнее второго, забирая все силы. Однако сын у Иры остался, я успокоилась и ушла. Я подозревала, что у него могут быть проблемы со здоровьем, но не думала, что из-за этого могу потерять супруга.
— Почему ты ничего не рассказала? — спрашивает Евгений ледяным тоном. — Тебе даже не заплатили за то, что берегла эту ужасную тайну. Почему ты молчала, Алина?
— Потому что я ненавидела её. Глубоко в душе я даже радовалась, что Ира, если узнает однажды, что родила близнецов, будет страдать, пройдёт через мои мучения, а потом… Что я могла сказать? Я даже не знала, кто и зачем забрал второго ребёнка. Я думала, что его решил отнять отец, поделить детей… Глеб говорил, что с отцом своего сына Ира рассталась не самым лучшим образом, и я считала, что это такая месть. Мне не было дела до того, что будет с ней дальше. Я успокоилась и просто продолжила жить дальше, но из роддома, конечно же, уволилась, чтобы меня не вмешивали в грешки, совершенные другими людьми. Я не думала, что когда-то моя причастность к этому вскроется.
Руки трясутся от осознания, что второй ребёнок всё-таки был… Есть… Где-то живёт мой второй сын, о существовании которого я ничего не знала. Горло сдавливает, но я стараюсь дышать, пусть и получается через раз. Мы с Антиповым переглядываемся. Глеб продолжает обнимать свою жену и виновато смотреть на нас с Женей. По факту Алина не принимала участия в этом воровстве, но знала о нём.
— Какой препарат мне тогда вкололи? Мог ли он повлиять на моего второго ребёнка?
— Не знаю, но последнее вряд ли… Мальчик уже пошёл из утробы… Скорее всего, нет. Больше мне нечего сказать. Я хочу, чтобы вы ушли.
Антипов грозно рычит и вскакивает с места. В его взгляде плещется ужас. Я понимаю, что он зол и едва сдерживает себя в руках, поэтому нам на самом деле лучше уйти и поехать в роддом, чтобы попытаться найти подкупного врача и выяснить, куда дели нашего ребёнка.
Глава 16. Евгений
Эта Алина так просто говорит о том злодеянии, в котором приняла осознанное участие, что у меня разрывается мозг. Она ведь тоже женщина, которая легко может оказаться в подобной ситуации. Ей становиться матерью, в конце концов. Неужели не боится, что получит наказание свыше и лишится своего ребёнка? Меня пробирает от сильнейшей ярости, и я понимаю, что если не уйду сейчас, то дело плохо закончится.
— Фамилия врача, который принимал участие в сговоре, — ледяным тоном говорю я, отчего женщина дёргается сильнее, чем от пощёчины.
Глеб прижимает супругу к себе, а я искренне сочувствую ему, потому что с такой женой враги не нужны. Вопрос времени, когда она устанет ревновать его и сбежит, или в порыве ревности лишит его жизни. Таких одержимых следует лечить принудительно. Сколько уже было случаев, когда от слепой ревности люди убивали свои вторые половинки или изувечивали?..
— Ира знает все фамилии, ведь общалась с этими врачами, — кривит губы в ответ Алина.
— Фамилии, — повышаю голос я, а когда Глеб пытается подняться на ноги, зло зыркаю в его сторону. — Не вздумай заступаться за неё. Я должен был уже несколько минут назад раскатать твою жену за то, что сотворила. Скажите спасибо, что не обращаюсь в полицию. Ты же понимаешь, Глеб, что ей дадут хороший срок, как соучастнице преступления? А я уж не поскуплюсь на адвоката.
Глеб успокаивается, а Алина начинает шмыгать носом.
— Перова и Гаврилова. Вторая из женской консультации.
Я киваю, хватаю Иру за руку и тащу за собой. Вижу, что она шокирована не меньше моего, и нам обоим следует убираться из этого места. Вряд ли я позволю Ире продолжать общаться с таким другом. Да его одержимая жёнушка может невесть что сотворить, ведомая своей слепой ревностью. На мгновение понимаю, что сам был такой, ведь когда мы с Ирой встречались, я был одержим ею, ревновал и пытался запретить общаться с Глебом, а когда увидел с Царёвым, окончательно обезумел и даже не заметил подвоха. Ревность, пожалуй, самое ужасное чувство, от которого следует избавляться на корню.
Когда мы доходим до машины, я отпускаю Иру, и она покачивается, едва удерживаясь на ногах, напоминая тряпичную куклу. Смотрит стеклянным взглядом на меня, а кажется, что куда-то мимо.
— В каком роддоме ты рожала?
— На Ленина… — отвечает Ира, облизывая верхнюю губу кончиком языка. — Наблюдалась в женской консультации в остановке от дома. Это ближайшая…
— Ты должна была сказать мне о своей беременности!
Не могу сдержаться и хватаю Иру за предплечья, дёргая на себя. Я стискиваю зубы и смотрю ей в глаза, пытаясь
