Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина

Пустота…

— Я знаю! И что ты хочешь сделать мне сейчас? Хочешь, убей меня за то, что не сделала этого! Я пыталась исправить свою ошибку, исчезнуть из твоей жизни и больше не напоминать о себе. Я не знала, что осталась игрушкой в чужих руках, и твой враг попытается играть жизнями детей. Я даже предположить не могла! Ты прав, я в очередной раз сделала тебе плохо, не сказав о своей беременности, потому что ты имел право знать, что станешь отцом. Ты и сам не желал общаться со мной, не дал мне рассказать тебе правду после случившегося, да и мне было несколько не до того. Я виновата, но сейчас это никак не поможет делу. Я не отдавала никому свое… нашего ребёнка. У меня его украли, нагло обманув меня.

Ира всхлипывает, а я резко притягиваю её ближе, прижимаю к себе и целую в макушку. Вся эта ситуация порядком вывела меня из состояния привычного равновесия, я потерял над собой контроль, но теперь быстро восстанавливаюсь и понимаю, что в прошлое не вернуться. Мы должны решить все в настоящем. Найти второго сына.

— Женя, я виновата перед тобой… Очень сильно виновата, но только ты один можешь спасти нашего сына. Найти и спасти его из лап врага, — всхлипывает Ира и отстраняется. — Мы должны ехать в роддом.

— Да. Именно туда мы сейчас и поедем, — уверенно киваю я, и мы садимся в машину.

Я почти не замечаю дорогу: всё пролетает перед глазами со скоростью света, и прихожу в себя только когда начинаю скандалить в больнице, требуя выдать мне Перову. Я не уверен, что она всё ещё работает там, но мне должны хотя бы дать наводку, показать, где эта дрянь живёт.

— Ведите мне главного врача, плевать, кто придёт! Мне нужна Перова, иначе от этого места камня на камне не останется, — кричу я. — Я привлеку СМИ и расскажу, как вы успешно воруете детей у несчастных матерей, продавая их за границу.

Девушка, сидящая в приёмном покое, ёжится, испуганно глядя на меня. Наверняка тушуется, услышав такие слова, ведь, судя по ее животу и пакетам, стоящим рядом, она собирается оформляться в этот родильный дом.

Медсестра проводит нас к главному врачу. Хрупкая женщина с короткой стрижкой пожилого возраста испуганно смотрит на Иру и дёргается, когда сталкивается с моим злым взглядом.

— Извините, что вы хотите и почему устраиваете здесь самый настоящий дебош? — осторожно спрашивает она.

— Мне нужна некая госпожа Перова, врач, который принимала роды у моей супруги чуть более полугода назад.

— Женя, — дёргает меня за руку Ира, но я отмахиваюсь от неё, потому что пока не могу держать разрывающие эмоции внутри.

— Что-то произошло? — продолжает держать маску хладнокровия главврач.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Женя, — снова дёргает меня Ира, и я оборачиваюсь, замечая, какое бледное у неё лицо.

— Что? Даже не проси меня быть спокойнее.

Ира отрицательно мотает головой.

— Это была она. Она принимала у меня роды.

Врач заметно напрягается и выдавливает улыбку в попытке сделать вид, что не понимает нашего недовольства, а я понимаю, как сильно хочу переломить ей шею, если она не пойдёт на контакт и не расскажет мне всю правду.

— Вам есть, чем поделиться с нами, и я жду разумных объяснений, — сухо выдавливаю я, пытаясь фильтровать отборный мат, рвущийся с языка.

— Не понимаю о чём вы говорите, — заикаясь, отвечает врач, щурясь и нервно заламывая себе пальцы.

Она нервничает. Отлично понимает, о чём именно я решил поговорить с ней, но строит из себя невинную овцу… Дрянь. Как таких людей земля носит? И почему они окружают меня в таком количестве? Кошусь на Иру, отмечая, что она пыхтит и готовится выпустить коготки.

— Ира, не вмешивайся, — отчеканиваю я, не позволяя даже поспорить со мной. Тебе детей кормить, ещё молоко пропадёт, не дай Бог. Итак, говорите, куда вы дели одного из наших сыновей, — строго смотрю на Перову, а она лишь дёргает губами в нелепой попытке улыбнуться.

— Не понимаю… совсем не понимаю, что вы от меня хотите.

— Правда? Вышиб бы мозги, чтобы восстановить все события в памяти, но боюсь, что размазанные по стене они станут совершенно бесполезными, поэтому пока ничего не буду предпринимать. Пока.

— Вы угрожаете мне! Что вы себе позволяете? Я вызову полицию! — подскакивает с места Перова.

— Отлично. Быстрее выудим информацию и посадим преступницу за решётку. Неужели Царёв заплатил так мало за похищение ребёнка, что не хватило даже на побег из города? Я ожидал, что его подельники окажутся умнее.

Перова хватает ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и я решаю сделать ход конём. Если она не хочет говорить по-хорошему, то в любом случае заговорит, но уже иначе.

— Царёв попался. У вас ещё есть шанс. Он выдал всех, кто на него работал, поэтому вы можете исправить ситуацию, назвав место, где находится мой сын, а также препарат, который вкололи моей супруге во время родов.

— Вы сошли с ума. Я не знаю никакого Царёва и не собираюсь продолжать этот разговор.

Врач оказывается стойким орешком, но я и не таких раскалывал, давя на больные мозоли. У этой, наверняка, есть своя Ахиллесова пята, и я планирую отыскать её.

— Вы ведь тоже мать! Как вы можете вести себя настолько хладнокровно? — бросается вперёд Ира, хватаясь за стол. — Где мой второй ребёнок? Вы украли его у меня. Вы ответите за все. Побойтесь Бога, ведь он может отнять у вас детей!

— У меня нет детей, — холодно выдаёт женщина и отворачивается.

— Но есть дорогой человек. Тот, ради кого, вы и пошли на это преступление, — заявляю я, и Перова вздрагивает. Я попал в точку. Почему я не мог видеть точки соприкосновения с Ирой точно так же? Если бы я читал ее как открытую книгу, у нас бы не было никаких проблем в отношениях, и этого всего тоже. — Я устал играть в эти игры. Мне стоит сделать только один звонок, и ваш близкий пострадает. Моим людям не составит труда найти его. Повторю свой вопрос: где мой сын?

— Я не знаю! — вскрикивает врач и плюхается в кресло. — Не знаю. У меня не