Протокол «Вторжение» - Виктор Корд

— Это «Эссенция Пустоты». Концентрат той самой энергии, что была в твоем отце, когда он открыл Разлом. Азиаты научились добывать её. Они «доят» мелкие разломы, как мы нефтяные скважины.

— Значит, у них есть доступ к технологии, которая позволяет не сходить с ума при контакте с Бездной.

— Или у них просто много расходного материала, — мрачно заметила Инга. — Макс, я могу адаптировать эту пушку. Мы можем поставить её на «Левиафан».

— Нет. Слишком опасно. Если этот реактор рванет, мы схлопнемся в точку вместе с поездом и куском тайги. Но…

Я посмотрел на «Медведя» в кобуре.

— Мы можем использовать принцип Линзы. Сделать грави-мины. Или ловушки. Если нас догонят — мы оставим за собой «черную дыру» на рельсах.

— Принято. Загружаю чертежи в Модуль. Кстати, Рысь спрашивала про тебя. Она сидит в хвостовом вагоне, смотрит на лес. Говорит, что «лес шепчет».

— Шепчет?

— У неё есть зачатки Дара, Макс. Слабый сенсор. Дикая магия. В городе это глушилось фоном, а здесь, в Пустошах, она начинает слышать эфир.

Я нашел Рысь на открытой площадке заднего вагона. Она сидела на ящике с боеприпасами, закутавшись в плед, и смотрела на убегающие рельсы. Ветер трепал её короткие волосы.

— Не холодно? — спросил я, присаживаясь рядом.

Она вздрогнула, но не обернулась.

— Нет. Костюм греет. Макс… мы ведь едем не просто так? Мы едем к Аномалии?

— Да. К Уралу-4.

— Я слышала про это место от старых сталкеров. Они называли его «Кладбище Времени». Говорили, что там поезда приходят на станции, которых нет на картах. И пассажиры выходят из вагонов молодыми, хотя сели стариками. Или наоборот.

— Сказки, — отмахнулся я. — Временные петли — это побочный эффект работы мощных генераторов Предтеч. Искажение метрики.

— Может и сказки… — она повернулась ко мне. Её глаза, обычно живые и наглые, сейчас были темными, расширенными. — Но я слышу, как лес боится.

— Чего он боится? Нас?

— Нет. Того, что летит над нами.

Я резко поднял голову.

Небо было затянуто низкими тучами. Серое, свинцовое месиво. Ничего не видно.

— Катя! — я активировал связь. — Сканируй верхнюю полусферу! Что у нас над головой?

— Чисто, — отозвалась Волонская из рубки. — Радары молчат. Магический фон… погоди. Есть возмущение. Высота десять километров. Слой стратосферы.

— Что там? Спутник? Азиатский крейсер?

— Нет металла. Нет электроники. Это… органика. Огромная масса органики.

— Рысь права, — прошептал я. — Кто-то пасет нас.

Я встал, всматриваясь в тучи. Мой визор переключился в режим тепловизора, затем в спектр маны.

Там, высоко в небе, сквозь разрывы облаков, я увидел Тень.

Она была гигантской. Размах крыльев — метров сто. Форма напоминала ската или виверну, но тело было полупрозрачным, словно сотканным из тумана и электричества.

«Небесный Кит». Или «Стратосферный Пожиратель». Легендарные мутанты, о которых писали в учебниках по ксенобиологии как о вымерших. Они питаются грозами и маной.

— Он нас видит? — спросил я.

— Он чувствует реактор, — ответила Катя. — Для него мы — горячая котлета на тарелке. Но он не нападает. Пока. Он ждет, когда мы остановимся.

— Тогда мы не остановимся.

Я вернулся в вагон.

— Клин! Усилить вахту на ПВО! Зенитные ракеты в боевое положение. Если эта тварь снизится ниже трех километров — сбивать без предупреждения.

— Понял, босс. Охота на драконов? Я в деле.

Вечер прошел в напряжении. Тень в небе продолжала следовать за поездом, скрываясь в облаках. Это давило на психику. Мы были маленькой железной гусеницей, ползущей под прицелом хищника.

Я вернулся в мастерскую. Чтобы успокоиться, нужно занять руки.

[Доступно сырье: Титан, Обедненный уран, Кристаллы кварца.]

[Очередь производства: Боеприпасы класса «Вулкан» (бронебойно-зажигательные).]

Я запустил Модуль.

Но вместо патронов я решил сделать кое-что другое.

Я вывел чертеж на голограмму.

Дрон-разведчик нового типа. Не «Оса», которая живет полчаса. А «Ястреб».

Автономный планер с солнечными батареями и системой маскировки.

— Система, синтез. Корпус — углепластик. Оптика — выращенный кристалл.

Модуль загудел.

Нам нужны были глаза в небе. Если Доминион уже на Урале, они наверняка заминировали подходы. Нам нужно видеть дальше, чем бьют наши радары.

Пока принтер печатал крылья дрона, ко мне подошла Катя.

Она сняла свой летный шлем, и волосы рассыпались по плечам. Диадема все так же сияла на лбу.

— Ты устал, Максим. Твоя аура похожа на ежа. Сплошные иглы.

— Я не устал. Я сосредоточен.

— Ты боишься не того, что в небе. Ты боишься того, что внутри тебя.

Она села на край стола, игнорируя правила техники безопасности.

— Ключ. Кольцо. Оно меняет тебя. Я вижу это. Твой разум становится… структурированным. Слишком логичным. Ты теряешь человечность.

— Человечность — это роскошь, Катя. В Пустошах выживают только машины и звери. Я пытаюсь стать машиной, чтобы не стать зверем.

— А я? — она посмотрела мне в глаза. — Кем становлюсь я рядом с тобой? Пленницей? Союзницей? Или просто еще одним инструментом, как твоя пушка?

— Ты — навигатор. Без тебя мы заблудимся в первой же временной петле. Ты ценный актив.

Она горько усмехнулась.

— Актив. Вот видишь. Ты даже говоришь как они. Как Предтечи.

Она наклонилась ближе. Я почувствовал запах её духов — холодный, цветочный аромат, чуждый этому миру мазута и стали.

— Не дай машине сожрать тебя, Бельский. Иначе, когда мы дойдем до финала, победителем будет не человек, а калькулятор.

Она встала и ушла, оставив меня наедине с гудением принтера.

Я посмотрел на свою руку. На Кольцо.

Оно пульсировало теплым, ритмичным светом.

«Актив».

Может, она права? Может, я действительно превращаюсь в функцию?

[Синтез завершен. Дрон «Ястреб-1» готов к сборке.]

Я взял отвертку.

— Плевать. Главное — доехать. А с философией разберемся потом.

Поезд летел в ночь. До Урала оставалось полторы тысячи километров. И каждый метр этого пути нам предстояло отвоевать.

Дрон-разведчик «Ястреб-1» сорвался с пусковой катапульты на крыше локомотива, расправил углепластиковые крылья и бесшумно растворился в ночном небе.

Я сидел в кресле оператора, подключенный к сенсорам дрона напрямую. Мое сознание раздвоилось: одна часть контролировала показатели реактора поезда, другая парила на высоте двух тысяч метров над землей.

Картинка была завораживающей и пугающей.

Тайга внизу напоминала шкуру больного зверя — проплешины выжженной земли, светящиеся болота, реки, забитые буреломом.

А над поездом, скрываясь в нижнем слое облаков, плыла Тень.

«Небесный Кит» оказался не просто мутантом. Это был летающий авианосец.

Его полупрозрачное тело, пронизанное разрядами био-электричества, пульсировало. На спине твари, в складках кожи, копошились сотни мелких существ — «Прилипал».