Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина

— Это мама! — отвечает женщина на мой немой вопрос и поворачивает экран ко мне.

Киваю, но только потом думаю, что подписать мамой можно кого угодно, поэтому мне следует прислушаться, поэтому сбрасываю свой звонок и набираю сообщение о том, что готов продать ту самую машину, а сам вслушиваюсь в разговор Иры.

— Да, мам, я уже слышала… Мне сообщили о том, что он мёртв… Нет… Мне не нужны его деньги. Их не хватит на лечение Дани… Хватит? Мам, давай поговорим позднее.

Чувствую, что в головке маленькой предательницы зреет ещё одна идея, как подставить меня, обвести вокруг пальца и лишить возможности видеться с сыном. Но я не позволю ей этого сделать. В прошлый раз я был слишком добр и не посадил её в тюрьму, но могу сделать это сейчас, ведь у меня есть доказательства того, что она воровала слишком секретную и важную информацию.

— Отец всё-таки мёртв, — нервно кивает Ира и поглядывает на меня.

— Хочешь попытаться снова воткнуть нож мне в спину? — задаю вопрос напрямую. — Ну… Если денег у твоего отца достаточно на лечение сына?

— Хочу отдать его фирму тебе, если мне на самом деле принадлежит хоть что-то из оставленного им имущества, помимо долгов…

Я щурюсь и с подозрением смотрю на Иру, пытаясь понять, зачем ей это.

— Я задолжала тебе… Знаю, что сведения, которые передала Царёву, лишили тебя большой части дохода… И я хочу искупить свою вину. Я всё равно не смогу заниматься бизнесом отца, Антипов, поэтому отдам всё тебе, но взамен я попрошу кое-что…

Я с интересом вскидываю бровь, не понимая, она торговаться со мной решила?

Глава 7. Ирина

— Ты хотел поговорить после визита в медицинский центр? — киваю головой в сторону здания, из которого мы вышли, потому что боюсь озвучивать своё предложение здесь и сейчас.

Антипов больше напоминает своим видом хищника, вышедшего на охоту. Мужчина поворачивает шею в попытке размяться, отчего его позвонки хрустят.

— Что мешает сделать это здесь и сейчас, Ира? Ты начала говорить, теперь договаривай. Чего ты хочешь взамен?

— Шанс, — выдаю дрожащим голосом и отвожу взгляд.

Понимаю, что должна смотреть мужчине в глаза, но мне страшно. Пересиливаю себя и снова смотрю на него: глаза в глаза.

— Шанс? — переспрашивает Антипов.

— Я знаю, что сына ты мне теперь уже не отдашь… Я прошу у тебя шанс. Я докажу тебе, что мои чувства к тебе были настоящими, что я достойна быть матерью Даниила. Антипов, я прошу тебя не лишать меня возможности видеть, как растёт мой сын и принимать участие в его жизни… Прошу дать шанс показать себя с другой стороны. Я не такая плохая как ты думаешь. Я умею быть преданной и верной.

Мужчина обхватывает подбородок большим и указательным пальцем и покачивает головой, словно не верит в услышанное. А мне нечего сказать ему. Я вроде бы высказалась, но, кажется, что сделала это как-то неправильно.

— Ты хочешь, чтобы мы стали семьёй? Этому не бывать, Ира… Я не на помойке себя нашёл, чтобы спать с той, которая скачет по мужикам… У нас с тобой нет будущего.

Больно слышать эти слова. Я понимаю, что, возможно, тот самый момент истины настал и мне важно сделать всё прямо сейчас: поговорить с ним, рассказать правду, но язык не поворачивается. Я вспоминаю, какой грязной чувствовала себя после изнасилования, но обиднее всего было то, что бывший не бросился защитить меня, а просто оставил с этой свиньёй.

— Всё совсем не так, как ты думаешь…

— Тогда как? Расскажи мне всё, что скрывала эти годы. Раскройся мне, Ира… И тогда, возможно, я услышу тебя.

Ком сдавливает горло. Не могу выдавить и слово, потому что рассказать всё — это значит — рассказать всё, а я не уверена, что готова говорить об изнасиловании. Я не хочу, чтобы Антипов жалел меня теперь. Поздно махать кулаками после драки, ведь это уже ничего не изменит… Совершенно ничего.

— Садись в машину, — разочарованно выдаёт мужчина. — Давай же, садись. Я вижу, что ты не готова идти на диалог. А если ты не готова, то и время попусту тратить не стоит. Сейчас нам главнее всего помочь сыну, а дальше будет видно. Я пока не знаю, что будет потом… В настоящий момент у нас есть общая цель, которая объединяет нас.

Я сажусь в машину и борюсь с внутренними демонами. Готова. Я хочу поговорить со своим бывшим откровенно, но не получается. Как заставить себя говорить? Я бы выпила… Говорят, что алкоголь помогает развязать язык. Или нет? В любом случае, мне нельзя. Я кормлю ребёнка грудью, а это значит, что мне следует поговорить с Антиповым на трезвую голову, но как это сделать?

Как заставить себя говорить?

Едва мы заезжаем во двор особняка мужчины, а он смотрит на меня, и я просто не могу больше молчать.

— Я на самом деле любила тебя, — выдаю я, понимая, что слова звучат, не слишком убедительно.

— Правда? Именно по этой причине сливала все данные на мою компанию конкуренту? Именно по этой причине ты спала с ним? Да, Ира?

— Нет! — голос срывается на хрип.

Я кричу на своего бывшего, но тут же пугаюсь и замолкаю. Чаще всего ответом на такие открытые проявления эмоций была боль. Сильная боль. Отец поднимал на меня руку и заставлял замолчать.

Вспоминаю, как впервые попробовала сигарету. Я тогда не собиралась начинать курить всерьёз, но отцу стало известно, что я просто попробовала… Кто-то из моего класса донёс ему. Доброжелателей у меня тогда было много… Мне было всего пятнадцать тогда, но отец сказал, что я уже взрослая, чтобы нести ответственность за свои поступки и бил меня так, чтобы не оставить следов.

На глаза наворачиваются слёзы.

— Почему ты вся дрожишь? Я хочу слышать правду, Ира, только и всего. Я не тронул тебя, когда поймал на измене. Неужели думаешь, что стану наказывать теперь за искренность?

— Он взял меня силой, — шепчу я, глядя в одну точку на лобовом стекле. — В тот день Царёв взял меня силой. Это был первый и последний раз, когда между нами что-то произошло. Я не виновна перед тобой… Я тебе не