BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер
Ориане нужно знать:
– Это все с самолета?
Джулиан кивает, и Ориана улыбается.
– Во ширь-то, – говорит она.
Они расходятся и окучивают всех. За следующие шесть минут в унитазах и сливах неохотно размещается громадное количество незаконных веществ. Кокс, Б, кислота, ешка, грошовые чеки травы и все соответствующие аксессуары: весла и карманные бурбуляторы, костыли и бумажки. Кто-то выключает стереосистему, ломает контрабандный винил на четвертинки и хоронит его под гортензией во дворе. Кто-то сливает полную пипетку Б в аквариум, поэтому у десятка гуппи, живущих там, все мозги вспыхивают, как маленькие римские свечи, и они видят, что происходит дальше, не успевает оно еще произойти.
Вот на улице снаружи – темное стечение паркетников – доминошный ряд распахивающихся дверец – сапоги на земле – суматоха подствольных фонариков – отряд из тридцати или больше штурмовиков в красноречивых темно-зеленых бронежилетах Министерства внутренней пристойности зажигает весь свет, выключает все динамики, обступает всех двадцати-с-чем-то-леток, выворачивает все карманы. Теоретики заговора постарались бы убедить вас, что эти точечные облавы нацелены на определенные демографические группы в определенных районах, в определенное время суток и по определенным дням недели. Но скучная правда в том, что одна из каждых десяти стандартных жалоб соседей на шум автоматически попадает в очередь МВП на реакцию.
И вот сотня обдолбанных тусовщиков выстроилась на газоне пятью аккуратными шеренгами по двадцать, все на коленях, запястья в стяжках, каждый делает вид, будто тверез, каждый более-менее хранит молчание. Шкура, у кого в жизни случалось больше чем изрядно стычек с законом, убежден, что согласие должно быть отчетливо вокализовано ради юридической прозрачности. Он твердит:
– МЫ СОТРУДНИЧАЕМ, – снова и снова. – МЫ СОТРУДНИЧАЕМ.
Через три месяца появится полевой тест на триптолизид глютохрономина, одобренный АЛС[16]: ручной ультрафиолетовый фонарик, который способен, если посветить им в глаз объекта, выявить следовые частицы Б давностью до шести часов после поглощения. Пока же, сегодня, никакого такого теста не существует. Сегодня вечером все сводится к тому, что есть – или чего нет – у людей в карманах и у каждой личности в наличности.
Поэтому Рейфа пинают наземь, в загривок ему упираются коленом. У него в ветровке – два пузырька Б с палец толщиной. Он утверждает, что это не его. Утверждает, что даже не знает, как они к нему попали. Утверждает, что он студент-медик. Утверждает, будто хочет работать с детьми. Утверждает, будто влюблен. Готов сделать предложение. Голосует за консерваторов. Папа у него работает в министерстве. После этого штурмовик МВП накидывает ему на голову мешок, и его слова перестают быть осмысленными. Рейфа втаскивают в заднюю дверцу фургона, и в Новой Виктории его больше не видать.
Все гуппи сдыхают. Стяжки разрезают. Восходит солнце. Аш обхватывает Ориану за плечи и провожает ее домой, а уходя, оборачивается к Джулиану.
– Добро пожаловать домой, брат. Увидимся в студии.
А один пьяный гуляка, все джинсы в пятнах от травы, изо рта несет пивом, уныло ковыляет по улице и орет:
– Говорили, будет гулянка! Но разве гулянка значит это? Разве это гулянка на самом деле, по-вашему?
2
Когда Аш сказал: «Увидимся в студии», – это означало: увидимся в заброшенной церкви в тропическом лесу Белгрейва, которую «Лабиринт» оборудовал по последнему слову техники как новейший клубный дом группы.
– А что было не так с точкой в Коллингвуде? – спрашивает Джулиан в первый день записи, пока они подходят со стороны гравийной стоянки. – И сколько от нашего аванса мы в это место вбухали?
– На этот счет не парься, – отвечает Шкура. – Это подарок от лейбла, чтобы помочь вам вдохнуть жизнь в альбом номер два!
– Если тебе жизни подавай, – говорит Тэмми, проводя пальцем по стене, испятнанной лишайником, – то зачем же ты нам взял гробницу?
Аш доказывает, что происхождение этой церкви имеет особое значение. В 1870-х ее построили немецкие мигранты-пресвитериане, в мировых войнах она служила перевалочной базой для сирот, а потом ее приобрел филиал профсоюзов, и она стала их штаб-квартирой (а равно и тайным притоном Социалистического альянса) на все 1960-е и 70-е. Была она «магазином возможностей»[17], затем художественной галереей, потом служила карантинником, после чего ее продали застройщикам, и она почти двадцать лет числилась на капремонте. Один контрфорс полуобрушился, а горгульи на крыше обезличились – время, лесные пожары и дожди Эль-Ниньо истерли их черты до полной неразличимости.
– Она отзывалась на мир вокруг, – говорит Аш о доме для группы на последующие несколько месяцев. – Шла в ногу с веками. Она путешественник, пассажир – но еще и прибежище. Это кое-что значит.
– Например, что? – спрашивает Джулиан.
Аш возлагает руку на чугунный дверной молоток.
– Что-то настоящее.
Внизу весь неф выпотрошили – ряды скамей убрали, чтобы поместились микшерский пульт, батарея мониторов и «честерфилдовские» диваны табачного цвета. Океан кабелей змеился вверх к средокрестию и поперечному нефу, где членов группы расставят в линию из четырех через равные интервалы: микрофон Аша, ударная установка Тэмми, бас Джулиана и гитары Зандера ждут их каждый день с 10 утра – наряженные, вычищенные, настроенные, оснащенные и готовые. Алтарь доверху завалили усилками и дорожными кофрами.
Выглядело пристойно, а вот акустика дерьмовая. «Лабиринт» залепил все полы всеми, какие нашли, персидскими коврами, а почти всю кирпичную кладку и витражи заложили пенопластовой яичной упаковкой. Тут и там проглядывал лик мертвого святого, безмятежно озиравшего банду. Деревянные балки над нефом проявляли зримую трухлявость и ущерб от термитов, поэтому их выкрасили в ядовито-желтый и подперли стальными лесами.
Наверху атрий и хоры преобразовали в «зеленую комнату» – опять диваны, китайские бильярды и бильярдные столы, видеоигры и кушетки, равно как и «лактозный» холодильник, безмолочный холодильник, веганский холодильник и пивной холодильник. Там были динамики и проигрыватель, а также по́лки старых альбомов – все, подозревал Джулиан, зачистили: «Трутни», «Стычка», Капитан Бычье Сердце, «Лагерная ухта», «Темпель подгляд», «Минитмены»[18].
– В конце каждого дня я их домой забирать буду, – подмигивает Шкура. – На всякий случай.
* * *
Вот потрековый список «В конце все алё, а если не алё, то это не конец»:
1) В конце все алё (пролог)
2) Сапогом по шее
3) Нахуй панику
4) Моя невеста-будетлянка
5) Барабаны войны
6) Солнечная пушка
7) Мигрень апатии (интерлюдия)
8) Срывай всё
9) Люди-марионетки
10) Если не алё, это не конец
11) Мизантропатопия
12) Выжженная земля
13) Семь швов (кода)
Второй альбом «Приемлемых» более-менее полностью слепился, не
