Звезданутый Технарь. Том 3 (СИ) - Герко Гизум

— Офицер Громов! — её голос прорезал шум ангара, как лазерная горелка.

Инженер вытянулся во фрунт, едва не выронив свой ключ.

— Майор Штерн? Я… мы тут пытаемся стабилизировать палубу…

— Заткнитесь и слушайте, Громов, — Эльза даже не моргнула. — Человек перед вами, Роджер Форк, специалист особого назначения при штабе Адмирала. Вы будете выполнять каждое его слово, даже если он прикажет вам покрасить линкор в розовый цвет и обернуть синей изолентой. Его устройство, ваш единственный шанс не сдохнуть в этом бою. Вопросы есть?

— Никак нет, госпожа Майор! — инженер преданно вытаращил глаза, а его гнев испарился, сменившись испуганным почтением.

Экран погас так же внезапно, как и включился, оставив нас в тишине, нарушаемой только далекими взрывами. Громов медленно повернулся ко мне, и в его взгляде теперь читалась такая смесь ужаса и надежды, что мне даже стало его немного жалко. Он вытер руки о грязную ветошь и кивнул своим помощникам, которые тут же бросили тушить какой-то незначительный пожар и обступили нас плотным кольцом.

— Ну, «специалист», выкладывай, что там у тебя за чудо-юдо в чемодане, — выдохнул инженер.

Я быстро объяснил суть «Заплатки», стараясь не вдаваться в подробности про гаражный ремонт и древние линзы, чтобы не спровоцировать у него инфаркт. Громов слушал внимательно, его брови ползли вверх с каждой секундой, а когда я дошел до момента синхронизации с волноводами, он просто схватился за голову. Лицо офицера стало мрачным, как туча перед грозой, и он указал на мерцающие индикаторы на главной консоли ангара.

— Идея красивая, парень, но есть одна маленькая проблема. Огромная такая проблема размером с этот линкор.

— В чем дело? Мы не можем подключиться к сети? — я почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Внутренние магистрали связи выжжены к чертям собачьим в седьмом и девятом секторах, — инженер сплюнул на пол. — Мы получаем данные с внешних датчиков через раз, а обратной связи вообще нет. Установить твою коробочку внутри, всё равно что пытаться управлять кораблем, крича в вентиляционную трубу. Сигнал просто не дойдет до излучателей.

— Значит, нужно ставить её снаружи, — произнес я, и сам испугался своего голоса.

Громов посмотрел на меня как на сумасшедшего, решившего прогуляться по поверхности солнца без панамки.

— Снаружи? Парень, там сейчас идет перекрестный обстрел, от которого броня плавится! Тебя испарит раньше, чем ты успеешь закрыть за собой люк. Это же верное самоубийство, даже для «специалиста».

— У меня есть скафандр «Пустотник-7», он рассчитан на такие прогулки, — я уже начал застегивать свой комбинезон, чувствуя, как лихорадочная решимость заменяет страх. — К тому же, у нас нет выбора. Либо я лезу на антенную мачту, либо мы все становимся частью этого прекрасного облака обломков.

Натягивать скафандр «Пустотник-7» — это примерно как пытаться влезть в консервную банку, которую предварительно жевали собаки, а потом долго сушили на солнце вместе с оставшимся содержимым. Внутри пахло старой резиной, потом поколений героев-самоучек и почему-то дешевой лапшой быстрого приготовления. Я кряхтел, втискивая локти в суставы экзоскелета, пока инженеры Громова носились вокруг меня с таким видом, будто я последняя надежда человечества. Шлем защелкнулся с противным шипением, отрезая меня от какофонии горящего ангара и погружая в мир шумов собственной одышки и ехидных комментариев в наушниках.

— Роджер, ты в этом костюме похож на перекормленного пингвина-мутанта, решившего захватить мир, — прокомментировала Мири, её золотистая голограмма на мгновение вспыхнула на моем визоре. — Уровень кислорода в норме, герметичность, ну, скажем так, на честном слове и моих молитвах. Старайся не дышать слишком глубоко, а то швы разойдутся от твоего героизма.

— Очень смешно, — пробурчал я, проверяя крепления на поясной сумке, где лежал наш «чемоданчик спасения». — Ты лучше следи за синхронизацией частот. Нам нужно, чтобы эта железка сработала с первого раза, иначе у нас не будет шанса даже на эффектные предсмертные титры.

— Я всегда слежу, Капитан, — парировала она. — Просто напоминаю, что если нас поджарят, некому будет стереть историю твоего браузера.

Я проверил «Заплатку» в последний раз. Устройство размером с приличный кейс весило как половина моей совести, но внутри него билось сердце древней технологии, упакованное в мой кустарный корпус. Вокруг суетились техники, кто-то тащил катушки кабеля, кто-то перевязывал раненого товарища. Весь этот гигантский муравейник «Гнева Императора» сейчас зависел от одного мусорщика с Целины, который даже не знал, какой сегодня день недели. Я чувствовал, как ладони внутри перчаток становятся влажными, а сердце колотится в ритме барабанного соло из старого рока.

Технический шлюз номер двенадцать встретил меня холодным миганием красных ламп и тишиной, которая казалась неестественной после грохота ангара. Массивный люк медленно пополз вверх, и за ним открылась бездна, расцвеченная всполохами такой мощи, что мой визор мгновенно затемнился, спасая глаза от ожога. Я сделал первый шаг на внешнюю броню, и магнитные подошвы «Пустотника» отозвались сочным, металлическим «клац», который передался прямо в кости через подошвы. Это было странное ощущение. Тишина вакуума, и передающаяся через скафандр вибрация от далеких, беззвучных ударов по щитам линкора, которую я ощущал всем телом.

Да это же не космос, а какая-то мясорубка с подсветкой, невольно пронеслось у меня в голове.

Прямо передо мной разворачивалась панорама, от которой любой нормальный человек сразу бы запросился домой, к маме. Тысячи Стражей, похожих на рой взбесившихся механических пчел, кружили вокруг линкора, поливая его щиты фиолетовыми лучами. Имперские корветы прикрытия лопались, как перезрелые помидоры, выбрасывая в пустоту облака замерзающего кислорода и обломки. Внезапная вспышка слева оказалась такой силы, что я на секунду потерял ориентацию, чувствуя, как многотонная махина флагмана содрогается под моими ногами.

— Роджер, не зевай! — голос Мири ворвался в мои мысли, как холодный душ. — Если хочешь стать шашлыком, выбери способ поизящнее!

— Вижу, вижу, — я пригнулся к самой броне, переставляя ноги одну за другой. — Господи, какая же она огромная… Эта мачта кажется милей пути.

— Меньше лирики, больше магнетизма, — подбодрила искин.

Магнитные подошвы работали на пределе. Я полз по броне, как муха по лобовому стеклу несущегося грузовика. В какой-то момент «Гнев Императора» заложил такой крутой вираж, что меня буквально оторвало от обшивки — только правая нога чудом удержалась за край технического выступа. Я повис над бездной, глядя, как подо мной проносятся километры мертвого металла и яркие пятна взрывов. В животе всё скрутило, а перед глазами поплыли черные круги, но я мертвой хваткой вцепился в «Заплатку», прижимая её к себе как единственное сокровище во вселенной.

— Роджер! Магнитный захват почти отлепился! — заорала Мири. — Группируйся, чертов ты акробат!

— Я… я держусь! — прохрипел я, с трудом подтягивая тело обратно к ровной поверхности. — Мать твою, Ньютон бы в гробу перевернулся от такой гравитации!

— Ньютону сейчас проще, он не пытается чинить антенну под обстрелом, — Мири вывела на визор схему нашего пути, подсвечивая безопасные зоны. — Давай, еще пятьдесят метров по прямой, и мы у основания мачты.

Я снова пополз, игнорируя дикую боль в вывернутых суставах и шум в ушах. Мимо пролетел обломок крыла какого-то истребителя, едва не срезав мне шлем, но я даже не вздрогнул — страх выгорел, оставив только тупое упрямство. Обшивка под моими руками вибрировала, словно линкор кричал от боли под непрекращающимися ударами Стражей. Я видел, как плавятся внешние турели, превращаясь в бесформенные куски шлака, и понимал, что если мы не включим наше устройство сейчас, через пять минут от флагмана останется только память и куча обломков. Цель была уже близко.