Команда Бастет - Злата Заборис

Завидев меня, Бек Заевич, кажется, удивился.

– Ты тут? – Бог рек и озер задумчиво почесал толстый бок. – Не знал. – Лоб его исказился морщинами сильнее обычного. – Твоя команда не у Тет разве? – озадачился он. – Не сегодня?

Я с размаху стукнула себя ладонью по лбу. Конечно. Как я могла забыть?

Со всеми форс-мажорами я напрочь выкинула из головы еще одно важное мероприятие, запланированное на сегодняшний день. Мой рот беззвучно зашевелился в попытке выразить произошедшую оплошность. Впрочем, Зиятбек и без слов понял мои невербальные посылы.

– Беги. Успеешь, может, – коротко резюмировал он.

* * *

– Явилась! – приветствовал меня возмущенный возглас Мими. – Полчаса ее ждали, красавицу!

– Вообще-то двадцать две минуты, – исторгая флегматичный выдох, встал на мою защиту Безбородский. – Если быть точнее.

Я молча одарила Вольдемара признательным кивком.

– Ага. – Такое уточнение Михаила, кажется, не утешило. – Вот только занятие считается сорванным, если преподавателя нет пятнадцать минут!

– Алло, – вклинившийся голос Леса звучал со злобой, – она не препод, разуй глаза. А Тото Анатольевич здесь с самого начала.

Последние его слова заставили меня вздрогнуть и стремительным нервным взглядом окинуть помещение.

Джехутинов и вправду был здесь. Стоял слева от двери, опершись плечом на стену. Задумчивый. Усталый. Погруженный в свои мысли. От тех его эмоций, свидетельницей которых я стала у пруда, не осталось и следа. Словно происходящее творилось в некой параллельной вселенной или примерещилось мне после купания от нехватки кислорода. Но меня все равно не отпускало ощущение, будто тот странный эпизод оставил у него в душе осадок.

Взгляд его безразлично скользил по полу, периодически перемещаясь к циферблату на запястье. Кажется, на территории Бастет Тот чувствовал себя несколько не в своей тарелке.

В чужой тарелке чувствовала себя здесь и я.

Репетиционный зал театральной студии утопал в свете. И хотя за окном уже давно царила вечерняя синева, здесь правило бал обилие света. Лампы были всюду. На потолке. На стенах. И даже по углам комнаты стояли напольные светильники в виде винтажных фонарных столбов. Впрочем, последние скорее исполняли роль декора, придающего помещению более творческую атмосферу. Без них комната выглядела бы как обычный хореографический зал – светлый, просторный, но безликий.

Вдоль левой стены бесконечной чередой тянулись зеркала, подле них расположился гимнастический станок. Для полноты картины не хватало разве что группы танцоров, разминающихся в преддверии выступлений.

Троица моих коллег по обыкновению держалась кучно.

В стенах компьютерного клуба Леса, Мими и Безбородского редко можно было усадить даже на один ряд – те расползались по аудитории, захватывая в свои владения как можно больше личного пространства. Однако стоило им покинуть пределы Тотова кабинета и оказаться в царстве другой команды, как в них сию же минуту просыпалось невероятное чувство общности.

Вот и сейчас парни обосновались посреди зала, собравшись в небольшой полукруг.

Рядом с ними, вальяжно сев на полу по-турецки, разместилась Анка. С момента моего утверждения в «Восходе» количество времени, проводимого ею с командой Тота, значительно сократилось. Но все же не сошло на нет – похоже, Тетяна Себастьяновна не оставляла надежду пристроить свою бывшую ученицу под крыло Джехутинова.

С одной стороны, мое появление закрыло «горячую» вакансию недостающего фантоша, избавив Снежану от необходимости постоянного присутствия. С другой же – стало прецедентом приема в команду девочки, даря призрачную надежду другим представительницам слабого пола.

Впрочем, сама Анка относилась к этому спокойно. Рвения становиться фантошем Тота у нее не наблюдалось. Снежана исполняла волю Бастет без фанатизма: использовала сложившуюся ситуацию как возможность почерпнуть что-то новое, и не более.

Последним лицом, присутствующим в репетиционном зале, была сама же его хозяйка. Тетяна Себастьяновна стояла напротив ребят, деловито скрестив на груди руки. Глаза ее взирали на потолок, на лице застыла мечтательная задумчивость.

Мое появление руководительница театральной студии поприветствовала коротким кивком.

– Ну что же, – она воодушевленно хлопнула в ладоши, – раз все в сборе, начнем?

Вот только ее вдохновенных порывов никто не оценил.

– Давайте уже быстрее вытянем этот жребий и узнаем, кому из нас мучиться. – Безрадостность Леса будто выжигала в зале весь воздух. Даже Вольдемар, час назад попавший в аварию, пребывал в более светлом расположении духа, чем его приятель.

Слова Патрикеева заставили Тет покривить губы.

– Елисей, имей совесть! – возмутилась преподавательница. – Не «мучиться», а всего один вечер отыграть Деда Мороза. Ваша команда и так сотню лет отлынивала от этой обязанности, прикрываясь отсутствием Снегурочки!

Однако, как выяснилось, не только Лес пребывал в расстроенных чувствах.

– Ой, вот как будто у нас до Жели некому было Снегурку сыграть! – донесся сбоку разобиженный голос Мими. – Мне даже костюм впору…

Воображение тотчас же дорисовало пранкеру голубую шубку и кокошник. Зрелище вышло специфичное.

– Ага, щас! – рявкнул на коллегу Лес. – Я бы такой «внучки» не пережил.

– Никто бы не пережил, – согласился Безбородский.

Царапкина в этом вопросе оказалась менее категоричной, но тоже ушла в отказ.

– Прости, Михаил, – из груди Тетяны вырвался подавленный вздох, – но в рамках данного праздника могу предложить тебе только мужскую роль.

Рот Миллионерова приоткрылся, но ответить он не успел: я перехватила инициативу.

– Как вышло, что вы отмечаете Новый год в формате стандартной елки? – задумчиво пробормотала я, обращаясь к Бастет. – Мне казалось, в «Восходе» этот праздник должен справляться по вашим традициям.

Тетяна Себастьяновна рассеянно улыбнулась.

– А при чем здесь мы? – Она расслабленно склонила голову набок. – Это мероприятие мы устраиваем для вас, а не для себя. Вы играете по нашим правилам круглый год, и отблагодарить вас за службу весельем по вашим традициям – это меньшее, что мы можем сделать.

Ответ заставил меня удивиться.

– И вы даже не хотите дополнить елку своими обычаями? – Брови поднялись на лоб. – Не попытаетесь привнести что-то египетское?

– Нет, зачем? – Бастет коротко пожала плечами. – У нас и праздника-то такого не было. По крайней мере, зимой… Наш Новый год праздновался летом – в день разлива Нила. Мы звали эту дату Упет Ренепет, и гуляния в честь нее занимали по меньшей мере месяц. Люди катали по Нилу на лодках наши статуи, пели, танцевали. Ели лучшую пищу. Пили лучшее вино… Эх, что за дивные времена были! Порой мне крайне их не хватает…

В голосе Бастет звучала сладостная ностальгия. Воспоминания о былом оживили преподавательницу и даже заставили ее начать раскачиваться на месте, точно в рвущемся наружу порыве затанцевать.

– А главной виновницей торжества считалась наша Хатхор. – Тетяна продолжала погружаться в далекие коридоры памяти. – Ее, как покровительницу плодородия и благодатных урожаев, особенно чтили в период празднования. В первый день разлива Нила ее до блеска начищенную статую