Поцелуй смерти - Александра Шервинская

как это в наших интересах. Скорее всего, здесь отметилась наша заклятая подружка Мари, и любые дополнительные сведения нам не помешают. А что касается яда, то чем-то очень похожим отравили Стеллу, которой я обещал разобраться и отомстить. То есть мы выполняем просьбу Годуновой, она остаётся нам должна, и при этом мы решаем часть наших собственных проблем.

– А я подумал, что вы её пожалели, – вздохнул Егор, – мне показалось, она реально напугана.

– Так я же и не сказал, что она не боится, – возразил я ему, – ей страшно, но жалеть… Нет, Егор, жалеть ведьм – себе дороже, потому что любая из них при случае тебя прожуёт и выплюнет, даже не задумавшись. Такова их природа, запомни. Мы, некроманты, одиночки и эгоисты, но до ведьм в плане соблюдения своих личных интересов нам далеко. Софья Арнольдовна просчитала всё, как ей казалось, почти идеально. Сейчас ей выгодно казаться слабой и нуждающейся в защите, и она выглядит именно такой. Она боится, что Мари доберётся и до неё, так как уже понятно: это стерва задумала собрать всю силу, до которой только сможет дотянуться. Ну и в качестве бонуса наша дорогая Софья постарается наложить лапку на ведьмовскую книгу Аглаи.

– А разве…?

– Она ею не воспользуется, – я понимал, что это для меня все мысли Годуновой шиты белыми нитками, а для Егорушки, который только начинает вникать в жизнь гадюжника, в котором ему предстоит провести всю теперь уже практически бесконечную жизнь, они пока недоступны. – Но новая глава вологодского ковена, которую Годунова поддержит на первых порах, проконсультирует, где нужно, и которой отдаст книгу, всегда будет помнить, кому и чем она обязана. И можешь мне поверить, Софья не даст ей об этом забыть.

– То есть всё, что мы сейчас наблюдали, это спектакль?

– Естественно, – я благодарно кивнул официанту, попросил счёт и с наслаждением погрузил ложечку во взбитые сливки, – ты только Лидии Михайловне не говори, что я пирожных нажрался, а то она мне мозг будет часа три выедать по поводу того, что для мужчины главное – мясо. Я же не спорю, но что поделать, если я сладкое люблю? И ещё… будь внимателен: ты действительно понравился Годуновой. Не исключено, что она захочет добавить к своей коллекции и твой скальп. К счастью, исключительно в переносном значении.

– Мне стоит оценить и откликнуться? – помолчав, уточнил ученик.

– Молодец! – Я одобрительно похлопал его по плечу. – Соображаешь! Только Игоря заранее предупредим, чтобы он дров не наломал и не порушил нам всю игру. Он парень умный, так что всё поймёт правильно. А теперь пойдём отдавать нашему гению шоколад, пусть ночью поколдует. Ну что же, тайм-аут закончился, игра началась.

Глава 4

Сев в машину и коротко обрисовав ситуацию, я велел Лёхе двигаться сначала в сторону городской квартиры, где мне нужно было забрать некоторые книги и прочие нужности. А уже потом мы, выяснив, что Сава у Леночки и с нами не поедет, рванули в сторону Сосновой. Именно там у Синегорского была обустроена в подвале лаборатория, которая, как он нас уверял, получилась ничуть не хуже той, что была у него раньше.

Мне всегда было жутко интересно наблюдать, как они работают вместе: призрачный гениальный травник и относительно живой Лёха. Так как самостоятельно что-либо делать Фрол Дормидонтович не мог в силу объективных причин, то он командовал, а Лёха выполнял по мере своих скромных сил. Выглядело это ужасно забавно: мой персональный Троедушник то замирал, прислушиваясь к мысленным командам Синегорского, то быстро что-то растирал, смешивал, потом снова замирал, иногда ругался себе под нос, споря с кем-то невидимым. В общем, зрелище получалось очень занятное.

Правда, иногда Лёха полностью уступал тело Фролу Дормидонтовичу, но такое случалось нечасто, только в тех случаях, когда нужно было максимально полное участие травника. И тогда быстрые движения Лёхи сменялись плавными, какими-то вальяжными, но точными и экономными манипуляциями великого травника.

Я как-то спросил Синегорского, почему при жизни он был практически неизвестен, так сказать, широкому кругу интересующихся лиц. Фрол Дормидонтович тогда долго думал, а потом сказал, что его никогда не привлекали ни слава, ни деньги, ни восторги почитателей. Ему был важен сам процесс «общения» с травами, магия создания новых смесей и поиск редких сочетаний. Он сам с удовольствием учился до последних своих дней, читал, экспериментировал, пробовал. Синегорский вообще был со мной достаточно откровенен во всём кроме одного-единственного вопроса: он категорически не желал говорить о своей смерти и о травнице, ради которой в своё время приехал в Зареченск. Не знаю, в курсе ли были Лёха и Бизон, я не интересовался, так как уважаю чужое право на приватность. Нет, так-то я мог бы без особого труда выяснить этот вопрос, просто забравшись в память деда, но я не делал этого и не собирался. Каждый имеет право на личные тайны, в том числе и давно умерший травник. Тем более что Синегорский дал мне слово, что эта история не имеет никакого отношения к дню сегодняшнему. Ну и ладно, если что вдруг – разберёмся, чай, не чужие…

Ещё по дороге Лёха сообщил, что дед уже в нетерпении мечется по его голове: я попробовал было себе это представить, но потом понял, что не стоит – здоровее буду. Но дома, убедившись, что Лидия Михайловна уже отдыхает и смотрит у себя в комнате очередную серию «Постучись в мою дверь», мы дружно отправились в подвал.

В отличие от Инны Викторовны, которая вместе с Савой и Лёхой пересмотрела уже, кажется, все переведённые на русский язык дорамы, Лидия Михайловна подсела, если можно так выразиться, на турецкие сериалы. «Мечта Эшрефа», «Зимородок», «Великолепный век»… Откуда я названия узнал? Так я же за завтраком в обязательном порядке выслушивал краткий пересказ просмотренного, но так как бонусом к нему шли блинчики, сырники или оладушки, то я слушал и сочувственно кивал. Ну а что? Мне не сложно, а маме Бизона приятно.

В лаборатории я выложил на большой стол коробку с шоколадом и скромно отошёл в сторону, потому как пользы от меня сейчас не было никакой. Я вообще мог пойти спать, но, во-первых, могли понадобиться мои силы, если Синегорский потратит слишком много энергии, а во-вторых, мне было просто интересно. Я был почти уверен, что использованный против Годуновой яд окажется точно таким же, как тот, которым убили Стеллу, но одно дело предполагать, и совсем другое – вердикт самого Синегорского.

Дело было ответственным, это все поняли